<p>«Томительные дни сомнения и лени…»</p>Томительные дни сомнения и лени…От жуткой пустоты душа изнемогла…Перед грядущей тьмой клоню в тоске колениВ уединении домашнего угла.А осень шелестит шелками покрывала,Шуршит валежником по травам шлейф влача;Тупая боль души еще не миновалаИ сердце ночи ждет как смертник палача.И хочется вослед за стаею утинойПокинуть берега для глуби мутных вод;Бестрепетен покой под выцветшею тинойИ сладок поцелуй забвения… И вотНе верю, не ищу, не знаю даже надо льНадеждою встречать улыбку поутру,Когда моя душа как лиственная падальМятется, трепеща, на жизненном ветру.<23 августа 1920 г. Понедельник.Москва><p>«О, неизбежность наших встреч!…»</p>О, неизбежность наших встреч! —В прозрачной влаге пена яда…Как трудно сердце уберечьОт слишком ласкового взгляда!Прикосновенья жадных рукЕще робки, но не случайны,И с каждой встречей уже кругПод покрывалом сладкой тайны.Душа предчувствием жива,Надежды скрыты не в кольце ли?И рвутся мыслей кружеваНе достигая самой цели.Движенья медленные лгут,Они должны быть нежно-грубы,Когда так близко стерегутСлегка накрашенные губы.<24 августа 1920 г. Вторник.Москва><p>«Истомной лени я…»</p>Истомной лени я Не одолею,В тупом томлении Мечту лелею.Душа взволнована, Ей сон неведом,Уже давно она Пленилась бредом.Томишься в зале ты Ненужной верой,И чувства залиты Тоскою серой.Ах, если можно мы, Готовя встречуС пустыми ножнами Пройдем сквозь сечу.И алый прах от ног Стряхнем легко мы,В просторах бархатных К любви влекомы.1920 г. 26 августа. Четверг.Москва<p>«Какие силы водят мной?!…»</p>Какие силы водят мной?!.Зачем иду к тебе я, осень?!.В саду тоскливо и темно,А только без четверти восемь.Глядят из каждого углаНасторожившиеся тени;Душа любви не сбереглаИ обессилела в смятеньи.И вот – остывшая – одна,Она в самодовольстве лживомНичьим волненьям не роднаИ не близка ничьим порывам.О, как ничтожен жребий мой:Отдать поклон соседке-девеИ не спеша идти домой,Когда часы покажут девять!..<27 августа 1920 г. Пятница.Москва><p>«И тишина… И слабо пахнет мятой…»</p>И тишина… И слабо пахнет мятой…И полумрак ревниво озаря,Ее косы растрепанной и смятойСквозь тюль гардин касается заря.Ах, после ласк любовь еще дороже,Ясней глаза и щеки розовей,И гуще синь в мгновенья легкой дрожиПод траурными нитями бровей.<23 сентября 1920 г. Четверг.Москва><p>«Самое близкое сердцу – осени, зимы и весны…»</p>
