Лирические познавательные рассказы из жизни природы. Современный литовский писатель, ученый-биолог, неутомимый путешественник воспитывает своими произведениями бережное отношение к прекрасному миру живой природы.Для среднего возраста.
Памяти Лео Аумээса
На этом острове, где привольно морскому ветру, белеет старый маяк. А недалеко от маяка, за реденько расторканными кустами можжевельника, две скромных усадьбы. В них разместилось население острова — мужчины, сколько их тут есть, с женами и детьми. Других обитателей нет, если не считать двух черно-пестрых коров, сосен да можжевеловых зарослей, морских птиц да ветра морского.
Мужчин на острове всего двое. Фред — смотритель маяка, и Л
Невелик их остров. Когда море разбушуется, то, стоя на одной закраине, слышишь, как гремят волны с другой стороны, а уж ветер — тот накрывает островок в один порыв.
Жители не сетуют на тесноту. Коров пасти можно, и ладно. А кругом в море виднеются острова-островки еще мельче, где растет один лишь можжевельник, а то вовсе голым-голо и серо.
Лео ведет моторку, огибая отмели и подводные камни. Близ каменистых островков таких порожков предостаточно. Лео отлично знает все вероломные грядки даже по именам. Двенадцать лет он плавает между здешними островами.
Это сегодня Лео подсчитал, что он живет на острове ровно двенадцать лет. Прежде и в голову не приходило вести счет годам. Конечно, возраст своих детишек Антса и Элу он всегда назовет с точностью: сыну шесть, дочке четыре. Но сам Лео поселился тут давным-давно…
Вчера у него спросили, не хочет ли он сменить работу, перебраться с острова на Большую землю, а то и… в город. «Давно ты здесь трудишься. Как-никак двенадцать лет. Ведь приедается…» Так говорил человек, приехавший к Лео. Этот человек — начальник Лео, и Лео ему повинуется. Правда, не так, чтобы слишком спешно. Такой уж у Лео нрав — все делать неторопливо, основательно. Да и времени на острове много. Побольше, чем на берегу. И уж конечно, побольше, чем в шумливом, порядочно суматошном городе.
Сегодня морской ветер ласков, едва колышет мелкие волны. Лео держит путь к гусиным гнездовьям и размышляет. Ветерок то распушит ему волосы, то снова пригладит. А Лео прикидывает и так… и этак…
Начало лета… У птиц хлопотливая пора гнездованья. Из яиц уже проклевываются пушистые малыши. Серебристые чайки в аспидно-серых мантиях, белые бургомистры селятся на каменных россыпях в самом скоплении островков. Камнешарки снуют вдоль берега юркими пестренькими арлекинами. Черно-белый кулик-сорока пунцовым клювом поддевает прибрежные камушки, ищет, чем поживиться. Крохали устраиваются на кладку в любой ямке, малой щели, углублении. Лео уложил на колышки бочонок с прорезью в днище. Сооружение это сразу облюбовала самочка крохаля и несет яйца, точно заправская курица. Лео стряпает крохалиные глазуньи на завтрак, а крохаль продолжает класть новые яйца. Как только Лео подметит, что крохаль несется не так охотно, он перестанет брать яйца: пусть насиживает себе птенцов. Лео с Фредом называют крохалей: «Наши летающие морские квочки».
У любого кустика, пучка травы, в едва заметной впадинке возле камня — всюду выглядывают потешные гагачьи головки. Гнездо у гаги богатое, пуховое. Сидят гаги друг подле дружки, ждут, когда выведутся птенцы. А вот серый гусь, птица степенная и мудрая, тот гнездует в одиночестве, поодаль от остальных.
Чудесно это время, когда пернатые выводят свое потомство. В воздухе и на воде, на островах, островках, островочках — всюду несметное множество птиц, и Лео ликует, как в праздник.
Но быстро минует праздник. Не успеешь оглянуться, как птицы уведут молодняк за море. Опустеют острова. Затяжная осень наступит после короткого лета. Хмурые морские волны закипят, пойдут накатывать на островки, вымывая камни и гальку… А там и зима. Между островами море замерзнет. И будет Лео видеть одну лишь белую пустошь. Летом он ходит на моторке. А зимой, когда кончается керосин или хлеб, ездит на материк на санях. Но только потянет покрепче ветер с юга, как ледяной покров на море превратится в льдистую кашу, и тогда с острова не выбраться ни на лодке, ни на санях. Иной раз недели две кряду.
Для верности Лео еще раз подсчитывает, загибая пальцы. Так и есть. Ровно двенадцать лет. Может, и впрямь пора на берег? Там дороги, электричество, деревни, магазины, там люди. Тарахтит мотор, мчит вперед, помогает Лео думать.
Гусиный остров ощетинился прошлогодними тростниками. Тут упрятали гуси свои гнезда. Но Лео без труда их находит, втыкает поблизости колышек с номером, а потом наезжает проверять, наблюдает за гнездами, все записывает. Это и есть работа Лео.
