Оказалось, двоюродный дедушка Фрэнсис тоже гостит в усадьбе. Прибыв в библиотеку, Дина поцеловала его в лысую макушку – сюрприз! – не успев даже положить сумку с книгами и другую с вещами для ночевки. Бабушка Мэделайн прикатила чайную тележку, уселась в кресло с боковинами и принялась нарезать лимон к чаю и толстые ломти лимонного кекса. Одобрительно кивнув, она сказала, что Дина прибыла очень вовремя.
Двоюродный дедушка Фрэнсис, вечный раб литературы, стал спрашивать Дину, что она изучает для трайпоса[40] по английскому языку. Дина проглотила кусок кекса и закричала в направлении дедова слухового рожка:
– Современных писателей!
– «Современных писателей», – фыркнул Фрэнсис.
Иными словами – его и его приятелей. Своих современников трудно принимать всерьез. За много лет успеваешь их перевидать и издали, и вблизи, и в самых компрометирующих позах. В самом ли деле среди них есть великие писатели? Он может многое порассказать о том, как протаскивают своих, и об удачах, обусловленных везением; о случайных прорывах и внезапно открывшихся золотых жилах; о раздутых авторитетах и незамеченных гениях – к числу которых, разумеется, относил и себя.
Кембридж только что сильно упал в его глазах.
– Современные писатели! – снова воскликнул он и многозначительно, громогласно кашлянул.
Такому предмету научного исследования недоставало строгости и утонченности. Модерновая литература! А дальше что будет? Постмодерн? А потом постпостмодерн? И кто же из этого поколения считается великим?
Дина снова закричала в слуховой рожок:
– Вирджиния Вулф! Джозеф Конрад! Кэтрин Мэнсфилд, с позволения…
Лицо деда перекосилось, словно его хватил небольшой удар:
– Мэделайн, ты помнишь Кэтрин?
– А как же. Она была такая живая. Пикантное воображение, насколько я помню, и острый ум. Впрочем, я ее не очень хорошо знала… – Мэделайн склонилась к чайнику, чтобы налить себе еще чаю. Когда она снова подняла взгляд, он слегка затуманился, словно перед глазами проходили картины прошлого. – Мы с ней виделись один раз, когда нас представили друг другу.
Она умолчала о том, кто именно их познакомил: Лоуренс, Тот-чье-имя-нельзя-называть.
– Мне очень нравятся ее рассказы. Когда я читаю «Дочери покойного полковника», то каждый раз рыдаю от смеха.
– «Маленькая колонистка», – пробормотал Фрэнсис.
– Нет! – Мэделайн наклонилась к брату. – «Дочери полковника»! Это рассказ!
– Я знаю! – обиженно ответил он. – «Маленькой колонисткой» прозвали саму Кэтрин М. Она такая и была. Маленького роста и из Австралии. Или из Новой Зеландии?
– Дедушка Фрэнсис! – укоризненно произнесла Дина.
– Я же не сказал, что это
– Что ж, Дина, – сказала Мэделайн. – Я одобряю твой выбор, что бы там ни говорили Фрэнсис и твой научный руководитель. Я ужасно расстроилась, узнав, что она умерла такой молодой. Ей было едва за тридцать, насколько я помню.
– Я всегда думал, что она заразилась от
– От кого? – спросила Дина.
Столько лет прошло, а он все еще не мог произнести это имя вслух.
– Ну ты знаешь… Бородатый такой. «Сыновья и любовники»… «Леди Чаттерли»… – Он раздраженно взмахнул рукой.
– Д. Г. Лоуренс!
Он поднял голову и ошарашенно посмотрел на внучку.
– Д. Г. Лоуренс! – радостно повторила Дина. – Я по нему пишу курсовую в этом году.
Дедушка закашлялся в салфетку.
– Фрэнсис, милый, тебе нехорошо? – Мэделайн пригвоздила его стальным взглядом поверх чашки.
– Постучать тебя по спине? – предложила Дина.
– Фрэнсис, отхлебни чаю, бога ради.
Он повиновался приказу сестры. Проклятое имя произнесено, и крыша Уинборна не обрушилась. Как это возможно?
Дина подлила себе чаю:
– Мне страшно нравятся его романы – то есть те, что я читала, а если научный руководитель одобрит мой план курсовой работы, я прочитаю абсолютно все, что Лоуренс когда-либо написал. – Она поставила чашку, вскочила на ноги и принялась оглядывать книжные полки в библиотеке. – А вообще, я думаю, может, и здесь что-нибудь найдется…
Фрэнсис скорчил гримасу.
– Ну вы понимаете, о чем я… – бросила Дина через плечо. – Старые издания и все такое…
– Ты сама составляла каталог библиотеки, так что кому и знать, как не тебе. Лично я сомневаюсь.
Фрэнсис дивился собственному потрясающему самообладанию.
Мэделайн упорно прятала взгляд.
– Когда я составляла каталог, мне было семнадцать лет! Я не могу помнить каждую книгу!
Фрэнсис у нее за спиной многозначительно посмотрел на сестру, как бы говоря: «Здесь?
Мэделайн покачала головой. Предостерегающе. Брату следует придержать язык. «Девочке не нужно знать, – говорил ее взгляд. – Пусть получает удовольствие от его книг, если хочет».
