С самого утра моросил мелкий дождь, но Бенедикт не падал духом. Через два дня он уезжает во Францию, а пока хотел убедиться, что не упустил ни малейшей детали.
- Мы начали получать хорошие результаты, Дик! Когда я вспоминаю, что Макассар родился здесь и что я не возлагал на него слишком больших надежд...
- Это был поздний жеребенок, одни ноги. Я прекрасно помню белые отметины и звездочку на лбу. Он был спокойным, слишком спокойным, чтобы как-то выделяться, и немножко неуклюжим в беге.
- Видели бы вы его на прямой в тот день, когда он завоевал гран-при!
- Я видел. Аксель прислала мне копию фильма.
Бенедикт радостно улыбнулся. Его внучка думала обо всем и даже находила время поддерживать контакт с Ричардом, осознавая, что будущее конюшни закладывается на пастбищах Саффолка. Он определенно был прав, поверив в нее, увидев в ней своего последователя. Возможно, в один прекрасный день ученица превзойдет учителя. У него не было оснований вмешиваться в ее работу в Мезон-Лаффите.
Он отъехал от ряда стойл, расположенных поодаль, - там находились однолетки, отделенные от матерей. Некоторых из них через несколько месяцев, когда им будет по полтора года, начнут тренировать.
- Я хотел вас кое о чем спросить, Дик, но вы должны ответить чистосердечно.
- Я всегда так поступаю, - напомнил Ричард, вздернув подбородок.
Этот человек действительно был бескомпромиссным и честным, способным одинаковым тоном сообщать как плохие, так и хорошие новости. По прошествии многих лет Бенедикт поздравлял себя с тем, что когда-то принял его на работу, - на заводе никогда не возникало никаких проблем.
- Как там мой внук?
- Прекрасно!
Однозначный ответ застал Бенедикта врасплох.
- Прекрасно? Правда? Не могли бы вы уточнить...
Они стояли перед внутренней конюшней – большим беленным известью зданием, в котором были расположены стойла племенных кобыл. Ричард, собиравшийся толкнуть по рельсам огромную дверь, остановился. Казалось, он размышляет над вопросом, насупив брови.
- Вы предупреждали меня, что он рассеянный, ленивый и делает все неохотно. Ничего подобного я не заметил. Он приходит утром вовремя и выполняет все, что я ему говорю. Первые дни он больше молчал, теперь начинает задавать вопросы. Когда я сказал, что спаривание будет не раньше следующего мая, похоже, он расстроился, что не увидит жеребцов-производителей. Он обожает бегать с жеребятами, словно десятилетний мальчишка, но при этом составляет на каждого из них карточку. В целом я нахожу его внимательным, восприимчивым и достаточно охотно работающим.
Бенедикта словно обухом по голове ударили. Несколько минут он никак не реагировал на рассказ Ричарда, потом снял намокшую под дождем фуражку, положил на колени и молча смотрел на нее.
- Ну что ж, - сказал он наконец, - должно быть, вы педагог от Бога, Дик... Или я круглый дурак! Я не сомневался, что Дуг будет умирать здесь от скуки.
- Такого впечатления нет.
- Вы и вправду заставляете его работать?
- На этом заводе никто не сидит сложа руки, гарантирую! Послушайте, Бенедикт, я сожалею, что не разделяю вашего мнения, но...
- Сожалеете? Нет, на самом деле это очень хорошая новость! Просто мне трудно в это поверить, вот и все. Внук доставил мне немало огорчений, вот почему я не хотел бы заранее радоваться, понимаете?
Покачивая головой, Ричард некоторое время колебался, а потом предложил:
- Если хотите повидаться с ним, он как раз здесь.
Весь август Дуглас избегал заходить в дом. Он жил в своем крыле, несомненно, не особо желая встречаться с дедом. Грейс подозревала, что он питается бутербродами, но поскольку это был его выбор, то нужно было с ним считаться. Бенедикт не настаивал, ожидая, как развернутся события. Сейчас он спрашивал себя, не лучше ли было пойти и поговорить с Дугом. По словам Ричарда, малыш был в добром расположении духа, почему бы не воспользоваться случаем? Возможно, час для примирения пробил, и Бенедикт желал этого от всего сердца.
- Хорошо. Откройте мне, Дик.
Ричард откатил дверь, но не вошел за Бенедиктом в конюшню. С обеих сторон центрального прохода были просторные боксы, в которых находились кобылы с детенышами. Они были отделены решетками, и можно было видеть, что происходит внутри. Сегодня утром из-за дождя кобыл еще не выпускали в луга, и некоторые жеребята как раз сосали. Они быстро привыкли бы к траве, а потом к овсу, но их окончательно лишали материнского молока только в полугодовалом возрасте.
Бенедикт медленно ехал в коляске, поглядывая по сторонам. Он любил атмосферу конезавода, этот уголок-ясли, и с удовольствием думал о том, что среди этих очаровательных жеребяток на тонких ножках, с длинными ресничками и миниатюрными копытами, возможно, прячется настоящий рысак-фаворит.
Одна из решеток в глубине была открыта, и Бенедикт направился к ней. Опершись на ручку вил, Дуглас стоял к нему спиной, но, несомненно, слышал, что подъехал дед: мотор коляски издавал специфический звук.
- Ухаживай за Леди Энн хорошенько. Думаю, в этот раз она принесла нам первоклассного жеребенка!
Дуглас повернулся и встретился взглядом с дедом.
