- Хорошо... Я ушла на рассвете, до того как ему принесли поднос с чаем. Бенедикт был потрясен, хотел меня удержать, задавал множество вопросов... А я, я чувствовала, что потеряла надежду, и была готова выброситься в окно! Видишь ли, я была красивой и совершенно безумной. Когда Джервис и Бен уехали, я даже хотела обо всем рассказать отцу, чтобы он что-нибудь придумал - добился развода Бенедикта или еще что-нибудь, но удержалась, потому что отец меня наверняка бы убил. С нравственностью он не шутил, а я была его единственной дочерью. Я стала писать Бенедикту, всегда что-то нейтральное, на случай, если письмо попадет к его жене, но Бен не отвечал. Несколько недель я сходила с ума от тоски, а потом в один прекрасный день обнаружила, что... беременна.
Аксель в изумлении уставилась на бабушку.
- Ты льешь из бокала себе на юбку, дорогая, - заметила Грейс.
- Беременна? - переспросила Аксель, поднимаясь.
Неуверенными шагами она дошла до ванной комнаты.
Глянув в зеркало, Аксель обнаружила, что несколько бледна и, прежде чем заняться пятном на юбке, плеснула водой себе в лицо. Когда она возвратилась в комнату, Грейс звонила администратору, чтобы заказать еще одну бутылку и новое блюдо - с петифурами[9].
- Если ты выпила слишком много, можешь поспать несколько часов здесь, у меня, перед тем как отправиться в Мезон-Лаффит.
Они помолчали, ожидая коридорного, который появился через пять минут. Как только он вышел, Аксель снова устроилась в кресле рядом с кроватью.
- Итак, беременна... - произнесла она низким голосом.
- Да.
- Кэтлин?
- Да. Но я еще не знала, что это будет девочка! Такая чудесная девочка... Короче говоря, я нашла в себе смелость позвонить Бенедикту и сообщить ему об этом.
- Что он сделал?
- Что, по-твоему, он должен был сделать? Он сказал, что не оставит жену и сыновей. Я с большим трудом приняла его решение, но в конце концов убедила себя, что он меня не соблазнял, он не стремился к тому, что произошло, за случившееся несла ответственность я - я почти насильно влезла к нему в постель. Я проплакала весь уикэнд. Видя меня в таком состоянии, мой отец взял быка за рога, вызвал Джервиса и настоял, чтобы тот объявил о своих намерениях.
- Боже мой...
- Да, не правда ли? Какое невероятное недоразумение! Джервис был как всегда неотразим и, разумеется, попросил моей руки, которую отец ему немедленно отдал.
- Но это безумие! Грейс, как ты могла согласиться?
- Меня устраивало иметь отца для ребенка, а также быть уверенной, что Бенедикт не исчезнет из моей жизни.
- Ты его по-прежнему любила?
- Еще больше.
- А Джервис ни о чем не догадывался?
- Не знаю. Он не выглядел раздосадованным, прекрасно вел себя, улыбался и попросил брата быть свидетелем. Я захотела, чтобы свадьбу сыграли немедленно, и это списали на каприз избалованной единственной дочери. Во время нашей краткой помолвки мы с Джервисом отправились во Францию. Я познакомилась с женой Бенедикта и его сыновьями.
- Это, наверное, было невыносимо!
- Скажем так, положение было странным. У Бенедикта голова шла кругом, и я это прекрасно видела. Наверное, мне хотелось отплатить ему... За все время пребывания там нам только однажды удалось поговорить с глазу на глаз. Это были трудные четверть часа, я пролила много слез. Бенедикт заявил категорично: никогда в жизни он не предаст брата, выходя замуж за Джервиса, я становилась в его глазах святой.
Грейс утомилась и говорила хриплым голосом.
- Поешь немного, - убеждала ее Аксель.
Они без особого аппетита наполовину опорожнили тарелку и выпили еще по бокалу шампанского.
- Я близка к завершению истории, дорогая.
- Да, но кольцо?
- Об этом в конце... Состоялась свадьба, и я наконец смогла объявить, что жду счастливого события, не уточняя даты. Когда появилась Кэтлин, все подумали, что она недоношенная, только и всего. Я пробыла неделю в больнице и именно там получила маленький пакетик из Франции. «Для счастливой мамы или малышки, когда она вырастет, с самой глубокой нежностью». Несколько слов на открытке и это скромное украшение. Бенедикт не был богат, в то время отец платил ему зарплату. Джервис счел подобное внимание трогательным, потому что именно он сказал Бенедикту, что я люблю сапфиры... Сапфиры! В моей семье были настоящие сокровища, камни размером с пробку от шампанского, представляешь? А я... я выплакала все слезы над этим маленьким камушком, потому что его выбрал, думая обо мне, Бенедикт. Не передать, до чего в молодости люди глупы! Я тайком вернула ему кольцо во время встречи в семейном кругу, когда Бен склонился над колыбелькой Кэтлин, чтобы посмотреть, на кого она похожа. Знаешь, он был взволнован, но его чувства причиняли мне боль, и я захотела в свою очередь причинить боль ему, возвратив его подарок.
Она замолчала, все было сказано.
- А дальше, Грейс? Каждый раз, когда вы виделись, Бен и ты...
- Мы больше никогда не говорили об этом. Никаких иллюзий, ничего. Он был моим деверем, а я была счастлива принимать его в своем доме.
- И ты...
- Продолжала молча любить его, да. Действительно молча.
- И Кэтлин совсем ничего не знает?
