– Элиза, вы понимаете, что вы делаете? Нет, вы не понимаете… – Мэт побагровел от ярости. – Такие люди, как он, не позволяют себя дурачить. Вы знаете, как он расправляется со своими врагами и предателями? Да он сотрет вас в порошок! Понимаете вы это или нет?
Элиза гордо выпрямилась:
– Я все прекрасно понимаю. Но я не причиняю никакого вреда Риордану Дэниелсу. За каждый кирпич я плачу собственными деньгами и занимаюсь своим делом в свободное от работы у него в конторе время. Так что он не может упрекнуть меня в недобросовестности и тем более в предательстве.
– Да, но вы скрываете от него свои деловые интересы. – Мэт укоризненно покачал головой. – Вот что я скажу вам, Элиза. Риордан Дэниелс не из тех, кто дает обвести себя вокруг пальца. Он не терпит, когда его подчиненные устраивают махинации за его спиной. Рано или поздно он узнает о ваших делах, и тогда…
– Я не хочу больше говорить на эту тему, – сказала Элиза, отворачиваясь от ветра, который не оставлял попыток унести ее шляпку в безбрежные озерные просторы.
Неужели Мэт прав? Неужели она незаметно для себя самой преступила черту и вторглась на запретную территорию? Но идти на попятный уже поздно. Да и, если честно, Элиза не согласилась бы на это ни за что на свете.
Лето пронеслось сплошным жарким маревом. Все это время Элиза работала не покладая рук, выкладываясь до последнего. Под предлогом поездок к больной тетушке она несколько раз навещала кирпичный завод мистера Огдена и убедила его в необходимости кое-каких нововведений относительно оборудования, что, само собой, оказалось нелишним.
Дома в углу своей спальни Элиза устроила маленький кабинет, где каждую ночь сидела над счетами и конторскими книгами и подчас так уставала, что была не в силах доползти до кровати. Но состояние ее неуклонно росло. По примеру Риордана она вкладывала деньги в животноводство и торговлю зерном, что также приносило немалые барыши.
Элиза жила с постоянной мыслью о том, что у нее осталось очень мало времени. Еще немного, и она уже не сможет скрывать от Риордана свой бизнес. И тогда конец. Конец их отношениям, конец всему…
Но Риордан, казалось, не видел, как осунулась Элиза, как похудела и даже чуточку постарела. Его интересовала только работа. А если кто-то из его служащих или даже он сам уставал от чрезмерного усердия, то он закрывал на это глаза: в конце концов никто никого не заставляет.
Как-то в начале октября старший бухгалтер Риордана Уилл Райс появился в кабинете Элизы с взволнованным и хмурым выражением лица.
– Мисс Эмсел, вы уже закончили с этими письмами?
– Нет, Уилл. – Элиза подняла голову от бумаг. – Похоже, мне придется просидеть с ними до вечера. Еще осталось пятьдесят штук.
– В таком случае прервитесь ненадолго. Мне нужно поговорить с вами.
– Да, но мистер Дэниелс просил меня закончить с ними побыстрее. Ему необходимо срочно связаться с вкладчиками, чтобы…
– Тем не менее нам необходимо поговорить.
Уилл всегда отличался необыкновенной тактичностью и мягкостью, такая настойчивость с его стороны показалась Элизе странной. Она вздохнула, отложила в сторону бумаги и вышла за мистером Райсом в коридор.
– Риордан уехал на совет директоров банка, – забыв о том, что Элиза была в курсе всех дел шефа, сообщил Райс. – Но мне хотелось бы, чтобы наш разговор был сугубо конфиденциальным, поэтому я заказал экипаж. Вы ведь не откажетесь прогуляться со мной?
Прогуляться? И это посреди напряженного рабочего дня? Элиза не на шутку встревожилась, и чем больше она вглядывалась в мрачное лицо Уилла, тем чаще и глуше билось ее сердце. Она облизала пересохшие от волнения губы и твердым шагом направилась к двери. «Боже мой, – в панике думала Элиза, надевая свою накидку. – Уилл все знает! Вот почему он вызывает меня на разговор. Теперь нужно быть очень осторожной».
Экипаж уже стоял у подъезда, когда они вышли на улицу. Конюх протянул Уиллу кнут и помог Элизе подняться в коляску. Но прежде чем он успел занять свое место, Элиза завладела кнутом и вожжами и безапелляционно заявила:
– С вашего позволения, править буду я.
– Но…
– Поскольку коляска принадлежит мистеру Дэниелсу, а не лично вам и не лично мне, то не важно, кто будет править, не так ли? А я очень люблю это занятие.
Уилл собрался было настоять на своем, но Элиза так обворожительно и победоносно улыбнулась ему, что он не осмелился возразить. Она же в этот момент думала о том, что теперь имеет очень большое преимущество в разговоре, поскольку тот, кто правит, всегда, как говорится, на коне.
Они выехали за железные ворота, учтиво открытые перед экипажем конюхом, и колеса дробно застучали по мостовой. Стояло прохладное октябрьское утро, в небе цвета аквамарина плыли белоснежные кучевые облака. Красные клены оживляли пейзаж огненными всполохами, разноцветье кустарника и пожухлой травы разнообразило осеннюю палитру.
Элиза крепко сжала вожжи и пустила лошадь крупной рысью, чтобы поскорее выбраться из фешенебельного квартала, а потом свернула на восток, туда, где после Великого Пожара полным ходом шла реконструкция пострадавших кварталов.
