Нежные сумерки полностью

Выглянув из-под зонтика, Дороти увидела ряды длинных узколистых эвкалиптов и самшитов, протянувшихся по обе стороны дороги до самого горизонта. Дождь окутал окрестности густой пеленой тумана. Неужели ради этого она совершила путешествие за тысячи миль? Дядя Огив, помнится, хвастался, что поместье расположено в самой сухой части самого сухого континента на Земле, но после двух дней непрекращающихся дождей Дороти начинала усматривать иронию в его словах. Она представляла себе Австралию райским уголком, однако пятый континент встретил ее холодом, грязью и бесконечным дождем.

Вздохнув, Дороти продолжила свой путь. Это было похоже на прогулку по жидкому цементу: ее ноги по щиколотку утопали в липкой грязи. Единственное, что согревало, это надежда, что до Биндабурры осталось совсем немного. Целый день она колесила по непролазным проселкам, и когда до желанной цели оставалось рукой подать, ее машина застряла посреди дороги.

Звук мотора вдалеке заставил Дороти оживиться. Кто бы там ни был за рулем, он, несомненно, не откажется подбросить ее до Биндабурры. И, сжав покрепче свой зонт, девушка осторожно выбралась на середину дороги.

Казалось, прошла целая вечность, пока из-за холма не вынырнули горящие фары автомобиля. Мощные лучи пронзили сумрак, выхватив из него худенькую, нелепо яркую фигурку девушки, размахивающей зонтиком.

Когда машина замедлила ход, Дороти увидела, что это был маленький заляпанный грязью трактор. Не Бог весть какое чудо техники, но она благодарила судьбу и за это.

Дороти с трудом добралась до него, едва подняла голову и посмотрела на своего спасителя, высунувшегося из окна.

— Привет! — произнесла она, не вполне отдавая себе отчет в том, что ее английский акцент, как, впрочем, и ее внешний вид выглядели сейчас более чем странно.

Водитель трактора смотрел на нее нахмурившись, со смесью недоверия и раздражения. Лицо его под широкополой австралийской шляпой выражало высшую степень недружелюбия.

— Какого черта ты здесь делаешь? — спросил он коротко, не отвечая на ее приветствие.

Дороти посмотрела на него удивленно, озадаченная его тоном. Обычно мужчины реагировали на ее улыбку несколько иначе.

— Я так боялась, что вы меня не заметите, — неуверенно сказала она.

Мужчина посмотрел на ее зонтик. Он был ярко-зеленый с желтым и остроумно сделан в форме бананового дерева: каждая секция его напоминала листочек, а посередине была изображена гроздь бананов. Дороти получила этот зонтик в подарок на день рождения, и он ей очень нравился.

— При всем желании тебя трудно не заметить! — проговорил незнакомец, по-австралийски растягивая слова; но, тем не менее, голос его звучал твердо. Он продолжал рассматривать девушку, ее алый жакет и узкие брючки, изящные туфельки, покрытые толстым слоем рыжевато-красной глины. — Никак нельзя сказать, что ты сливаешься с фоном, — добавил он неодобрительно. — Отсюда до ближайшего города более двухсот миль, и хотелось бы мне знать, какого черта ты разгуливаешь здесь, словно по универмагу?

Дороти не привыкла, чтобы с ней разговаривали подобным образом, но раз уж этот грубиян был ее единственным шансом добраться побыстрее до Биндабурры, она решила не обращать внимания на его реплики.

— Моя машина завязла в грязи, — объяснила она.

— А, так это ее я видел там за холмом?

Дороти кивнула.

— Я вынуждена была оставить ее посреди дороги…

Тут дождь хлынул с удвоенной силой.

— Да залезай же! — прокричал мужчина из кабины и нагнулся над сиденьем, чтобы открыть Дороти дверцу.

Кое-как она обогнула трактор, слишком обрадованная возможностью спрятаться от дождя, чтобы обращать внимание на такое нелюбезное приглашение.

— Спасибо, — выдохнула она, усаживаясь и стряхивая капли дождя с зонтика. Затем она посмотрела на свои когда-то изящные туфельки и с сожалением подумала, что им пришел конец. Если бы только она могла предположить, что Австралия предстанет перед ней бескрайним морем грязи, она непременно захватила бы с собой резиновые сапоги.

Рев дождя затих, лишь только Дороти захлопнула за собой дверь; теперь было только слышно, как капли барабанили по крыше. Но в этих звуках было что-то уютное, и Дороти почувствовала, как тепло стало разливаться по ее телу. Сложив свой драгоценный зонтик, она, наконец, решилась взглянуть на своего спасителя, который, включив свет в кабине, в свою очередь, разглядывал ее с плохо скрываемым нетерпением. Дороти, привыкшая к яркости театрального мира, в котором она жила, была поражена суровым и сдержанным выражением его лица, в чертах которого проглядывала тихая, затаенная сила.

Этот человек не из тех, кто выдает свои эмоции, подумала она, доверяясь первому впечатлению. Но одно было совершенно очевидно — она не произвела на него благоприятного впечатления. Уголки его рта были опущены вниз, а холодные серые глаза смотрели с неодобрением.

Под этим осуждающим взглядом Дороти почувствовала румянец на лице.

— Я так благодарна, — смущенно пролепетала она и попыталась снова улыбнуться, однако это произвело не больше эффекта, чем в первый раз.