Я опустил письмо в щель. Никогда раньше я не отказывал Сидни. Сидни никто не отказывал. Я знал, что, когда она получит свое собственное письмо и фото с пометкой «вернуть отправителю» без комментариев, она больше не попытается со мной связаться. Я вернулся в «Пабликаны», попросил дядю Чарли налить еще виски и рассказал ему, что я сделал. Он указал на меня пальцем, и мы выпили. За меня. За «Метс». Двадцать пятого октября 1986 года, в тот день, когда я потерял самую большую любовь в своей жизни, дядя Чарли объявил в баре, хотя никто его не слушал, что его племянник — победитель.
Быть копировщиком оказалось не намного сложнее, чем клерком в отделе «Все для дома». Девушка-копировщица объяснила мне все за пять минут. Я отвечал за «покупку бутербродов» и «распределение копий». Поскольку у редакторов нет времени покупать себе еду, сказала она, я буду обходить отдел новостей в течение дня, принимая заказы, а потом мне придется бежать на другую сторону улицы в круглосуточный магазин деликатесов «У Ала». Остальное время я должен собирать и сортировать бумаги из телеграфной комнаты. В «Таймс» были компьютеры, но редакторы, особенно пожилые, отказывались ими пользоваться. Поэтому комната отдела новостей все еще была завалена бумагами. Статьи, эссе, бюллетени, телеграммы, меморандумы, рассказы, краткое содержание статей, предлагавшихся на передовицу завтрашней газеты, — все это со стрекотанием и шипением выползало из больших принтеров в толстых пачках по двенадцать копий, проложенных копировальной бумагой, которые нужно было разделить, сложить определенным образом и быстро раздать. Многие редакторы не знали ключевых новостей, пока бюллетень не оказывался у них на столе, поэтому копировщики представляли собой непропорционально важное звено в информационной цепочке. И еще один важный момент: главные редакторы получали верхние копии, на которых шрифт был самым разборчивым, а редакторы рангом пониже получали самые слепые копии, иногда совсем неразборчивые. «Это вопрос статуса, — сказала копировщица. — Если рядовой редактор получит верхнюю копию, на тебя наорут, но боже упаси тебя дать главному редактору нижнюю копию».
Она театрально закатила глаза и ожидала, что я сделаю то же самое. Но я настолько благоговел перед «Таймс», что не мог стереть с лица выражение переполняющей меня радости.
После этого копировщица стала избегать меня, и я подслушал, как в разговоре с другой копировщицей она назвала меня «идиотом с Лонг-Айленда».
Более дружелюбные копировщики объяснили мне, как работает тренинг. Это серия унижений, говорили они, за которой следует значительное вознаграждение. Ты приносил бутерброды, разделял копии, работал по ночам, в праздники, в выходные, пока тебя не замечал редактор. Может быть, ему понравилось, что ты никогда не забываешь, что он любит копченую говядину с острой горчицей. Может, он оценил, как аккуратно ты складываешь его копии. Неожиданно он делал тебя своим протеже и по возможности позволял тебе взять интервью у автора для книжного обозрения или написать заметку в раздел недвижимости. Если ты более или менее прилично справлялся с этими заданиями, он давал тебе что-нибудь поинтереснее. Перестрелку, поезд, сошедший с рельсов, утечку газа в Бронксе. Одно из таких заданий станет твоим шансом, статьей, которая создаст тебе репутацию в отделе новостей или испортит ее. Если ты используешь шанс по максимуму, тебя попробуют дежурным по городу. Тридцать дней без перерыва, без выходных, писать и писать — тест не столько на талант, сколько на выносливость. Эта проба была главным призом. В этом заключался весь смысл работы копировщиком. Если ты выживал — как физически, так и морально, и, самое главное, не создав ситуацию, когда газете приходится печатать поправку, — тогда будет созвана секретная комиссия, которая раз и навсегда решит, подходишь ли ты для «Таймс». Если да, то тебя повысят до корреспондента на полную ставку, дадут стол и пожизненную зарплату. Если нет, ты можешь ошиваться здесь, сколько душе угодно, бегать за бутербродами и сортировать копии, пока тебе не исполнится шестьдесят пять, но ты навсегда останешься копировщиком, трутнем, безликим сотрудником отдела новостей.
