– Я прекрасно знаю возможности Режины, но на такую чудовищную ложь она не способна. Скорее всего, она говорит правду: Клариси – дочь Валдомиру. Режина права, тебе не стоит отступать. Эта новоявленная дочь способна на многое, а уж отхватить у вас кусок «Мармореала» она может на законном основании. Тебе следует хорошенько подготовиться к ее атаке.
– Что ты предлагаешь? – растерянно спросила Элеонор.
– Звони Режине и говори, что согласна действовать.
Элеонор согласилась с доводами подруги и, позвонив Режине, сказала что готова обдумать ее предложение. Та обрадовано приказала матери ждать у телефона ее распоряжений. Элеонор поморщилась. Наказ Режины ломал все ее планы – она собиралась отвезти Элизеу специально купленный для вернисажа костюм.
– Придется послать шофера. Пусть привезет Элизеу сюда.
– Ты не сошла ли с ума? – неподдельный ужас звучал в голосе Наны.
Элеонор частенько задавала себе этот вопрос: «Не сошла ли я с ума?» Отношения с Элизеу все больше и больше захватывали ее. Элеонор сознавала, что этот чудесный юноша способен на многое. И как художник, и как мужчина. Именно в этих двух качествах он и интересовал ее. Она самоотверженно занималась устройством его выставки, но при этом честно признавалась и себе, и Алсести, и Нане, что персональная выставка Элизеу важна и для нее лично. Открыть новое имя – прекрасный шанс стать настоящим художественным продюсером. И все чаще она смотрела на работы Элизеу не глазами восхищенной и влюбленной женщины, а строгими глазами профессионала, коим она себя и считала.
Навещая Элизеу, она внимательно и придирчиво рассматривала работы, готовящиеся к выставке. В ее интонациях все чаще звучали требовательные нотки. Элеонор теперь не боялась критиковать юношу за промахи и требовать доработки. «Ты способен а многое, и настало время проявить себя в полной мере».
От Элеонор не укрылось, что в последнее время Элизеу стал равнодушнее относиться к занятиям. Его неистребимое желание добиться успеха, признания как-то ослабло, перестало быть двигателем. И она, преодолевая жалость, превращалась в жесткого менеджера. Однажды при их разговоре присутствовала Нана и по-хорошему подивилась переменам, которые произошли и происходили в Элеонор.
Элеонор хорошо помнила язвительное замечание подруги: «Элизеу нужна любовница, а не мать» – и старательно выходила из роли чадолюбивой мамаши, в которой пребывала слишком долго. На место «мамаши» постепенно приходили две новые женщины: одна – деловая, связанная с Элизеу общим проектом; другая – просто влюбленная женщина. И та и другая ипостаси нравились Элеонор. Однако ее по-прежнему мучили сомнения в самом Элизеу. Нет, он, как всегда, был мил, благодарен, восторжен по отношению к ней. Но замечал ли он происходившие изменения, Элеонор не знала. И это мучило ее.
Проводив Нану, она ждала Элизеу. На кресле лежала привезенная из дорогого магазина одежда, увешанная блестящими этикетками с названиями известных и престижных фирм. «Ему необходимо поменять свой облик. Хватит быть нищим провинциалом. Элизеу должен соответствовать тому обществу, в которое он попадет благодаря моим усилиям». Она представляла его то в одном, то в другом купленном для него костюме. Все эти костюмы, брюки, клубные пиджаки, рубашки, шарфы, галстуки, платочки она подбирала очень тщательно, стараясь создать Элизеу необходимый имидж и в то же время не сковать его это новой, прежде неносимой одеждой.
В назначенное время Элизеу вошел в комнату. Это был его первый визит в ее дом. И Элеонор, забыв об осторожности, откровенно радовалась появлению юноши. Она с нежностью смотрела, как он бережно снимал с вешалки пиджак, рассматривал его, поглаживал дорогую материю, надевал на себя и превращался в элегантного красивого мужчину. Но опытная Элеонор прекрасно видела и другое – строгие костюмы, крахмальные рубашки все-таки сковывали юношу, привыкшего к джинсам, футболкам и ветровкам. Она сама достала из вороха одежды пиджак и протянула его Элизеу:
– Примерь вот этот, он не такой строгий. Тебе в нем будет удобно.
Она принялась помогать Элизеу переодеваться и не слышала, как за ее спиной скрипнула дверь. На пороге стояла Марсия, глядевшая на происходящее широко открытыми, изумленными глазами.
– Что ты здесь делаешь? – Элизеу с ужасом смотрел на девушку. – Ты за мной следишь?
Элеонор поймала их взгляды. Они смотрели друг на друга, не мигая. По щекам Марсии вдруг поползла слеза.
– Вы знакомы? – тихо спросила Элеонор, боясь нарушить некий разговор, который Элизеу и Марсия вели глазами.
– Да! – сорвалось с языка Элизеу.
Элеонор перевела взгляд на Марсию. Девушка отрицательно покачала головой:
– Я первый раз его вижу.
– Первый раз?! – взвился Элизеу. – Конечно, разве ты признаешься, что мы знакомы? Ты ведь стыдишься меня. Стыдишься! А я был полным дураком, когда верил всем твоим словам о любви. Все оказалось очень просто. Богатая девочка развлеклась с бедным художником, когда он ей надоел, оставила его. Вот и вся ее любовь!
Марсия повернулась и бегом бросилась по лестнице вниз. Громко хлопнула входная дверь.
