Однажды Маквитер пригласил Тодда на ужин в благодарность за помощь с работой над моделью парламента. В тот вечер они говорили обо всем, кроме школы. Маквитер спрашивал, какое кино любит Тодд. Посоветовал ему хороший подкаст о старом Голливуде. Тодд почувствовал, что Маквитер за него переживает. Учитель сказал Тодду, что знает, через что ему пришлось пройти. Понятное дело, он имел в виду не только ту ситуацию с непристойным фото, но и вообще все проблемы, с которыми Тодд, будучи геем, мог столкнуться в Олбрайт.
К концу ужина Маквитер заметно посерьезнел. Протянув официантке карточку, он повернулся к Тодду и сказал, что готов ему помочь по любому вопросу, когда будет нужно.
— Мне ничего не нужно, — ответил Тодд.
— Ну, — протянул Маквитер, складывая чек, — когда понадобится, скажи.
В тот день Тодд впервые увидел квартиру Маквитера. Он стоял в дверях и ждал, когда Маквитер вынесет из гостиной книгу о датском кинематографе. Тодду довольно странно было тогда осознавать, что у учителей тоже есть свои дома и жизни, привычная реальность будто дала трещину.
Если быть до конца честным, Тодд не так уж часто думал о Маквитере, несмотря на то что тот был одним из двух людей во всей школе, с которыми Тодд мог общаться. Он был тем человеком, который хотел, чтобы Тодд был счастливее. Конечно, тогда Тодд еще понятия не имел, как сильно Маквитер хотел помочь ему и чего им обоим это будет стоить.
Теперь, сидя в отделении полиции, таком далеком от всего на свете, Маквитер явно чувствовал себя не в своей тарелке.
— Спасибо, что пришли, — сказал Дэниелс, указывая на стул с обратной стороны стола. Это была комната для допроса.
— Разумеется. — На Маквитере были голубой свитер и вельветовые брюки, в которых он обычно ходил на работу. Он сел и положил сцепленные руки перед собой на стол.
Гриви улыбнулась, поставила перед Маквитером бумажный стаканчик с водой и тоже присела.
— У нас всего пара вопросов, — сказала она.
Дэниелс прислонился к стене рядом с зеркалом, которое на самом деле не было зеркалом.
— Постараюсь помочь чем смогу, — откликнулся Маквитер и вытер пот, проступивший над верхней губой.
— Когда мы разговаривали несколько дней назад, — Гриви посмотрела в свой блокнот, — вы сказали, что преподавали у Тодда. Сейчас мы получили сведения о том, что вы с Тоддом встречались за пределами школы. Это так?
— Да, это так. — Маквитер скрестил руки на груди. — Но это очень общо. Может, расскажете, что вы услышали?
— У нас есть свидетель, утверждающий, что в прошлом году видел вас с Тоддом в ресторане, — ответила Гриви.
— И вы считаете, что это как-то неправильно? — Маквитер впился пальцами в свои плечи.
Дэниелс откашлялся.
— Вы часто приглашали Тодда на ужин? — Гриви наклонила голову.
— Мне не нравятся ваши формулировки, детектив. — Маквитер подался вперед, опершись локтями о стол. — Может, я и оплатил ужин для Тодда в вечер, когда мы работали над школьным проектом. Это был… сентябрь. Кажется, пятнадцатое сентября. В тот день мы только закончили работать над моделью парламента. Он был волонтером в проекте. Вот, собственно… Вот и все. И ничего такого в этом нет. Я могу даже чек показать, если надо.
— Но вы же не угощаете ужином всех учеников, — добавила Гриви, заправляя за ухо прядь волос. — Мне так кажется.
— Уж точно не на зарплату учителя, нет, — ответил Маквитер, откинувшись на стуле. — Еще вопросы?
— Ваш коллега, — Дэниелс неспешно приблизился к Маквитеру, — сказал, что за неделю до убийства слышал, как вы с Тоддом ругались. Можете рассказать об этом подробнее?
Тодд посмотрел на Маквитера, шея которого стала лиловой.
— Кто это сказал?
— Что вас тогда расстроило? — Гриви сделала вид, что не расслышала вопроса. — Вы помните, что было в тот день?
— Я не был ничем расстроен. — Голос Маквитера оставался спокойным. — Я никогда не ругался с Тоддом. Это выдумки.
Миссис Каспин вот уже двадцать лет преподавала в Олбрайт музыку. Она носила юбки-карандаш, плотно облегающие ее пышные бедра, и блузки из струящегося шелка в цветочек, которые обтягивали ее огромные… ее пышную грудь, а волосы она собирала всегда в нечто похожее на пчелиный улей. И судя по всему, нравилась она только Тодду. Он хоть и не умел петь, всегда любил просто наблюдать за тем, как миссис Каспин качает головой в такт музыке. На ее шее всегда болтались очки на жемчужной цепочке, но она почти никогда не использовала их по назначению. Маквитер всегда считал ее самовлюбленной.
Миссис Каспин обожала в обед слоняться по коридорам школы, держа в руках розовую чашку с очень старым и, как неоднократно утверждал Маквитер, безвкусным чаем. Тодд видел, как она заглядывала в кабинет Маквитера, едва ли не просовывая нос в дверной проем, чтобы рассмотреть, кто чем занимается. Маквитер обычно дежурно махал ей, как машут на прощание с борта корабля, отправляющегося с пристани.
— День добрый, миссис Каспин! Надеюсь, коричневая жижа, которую вы сейчас пьете, достаточно горячая?
Она никогда не махала ему в ответ.
— Любопытная старая корова, — ворчал Маквитер ей вслед.
