— Я же предупредила вас, сэр: если вы будете продолжать в том же духе…
Но Дункан, казалось, не слышал ее слов.
— Мы спасли друг другу жизнь, — спокойно продолжил он. — Разве это не сделало нас родными в глазах Божьих? Так что эта фамильярность вполне оправдана…
Бет понимала, что он лукавит, но не стала ему сейчас возражать. «По всему видно, говорить-то он мастер», — подумала она.
— Ну хорошо, Дункан. — Она произнесла его имя так, словно оно было горьким на вкус.
Хотя он и заметил это, но не подал виду.
— Вот так-то лучше. Мне не нравится, когда мои гости разводят церемонии, — весело проговорил он.
— Я не ваша гостья, а всего лишь путешественница, временно здесь остановившаяся, — резко ответила Бет.
Дункан сделал вид, что не заметил ее тона, и спросил с явным любопытством:
— А куда вы едете?
— Во Францию, — ответила она и подумала про себя: «Какие бы беды меня там ни ждали».
— Но вам нельзя ехать, пока не пройдет этот ливень.
Бет взглянула в окно на бесконечные потоки воды и вздохнула. Нет, она не может позволить себе больше медлить. Ее отец ждет помощи.
— У меня нет выбора, — ответила она.
Дункан долго молча смотрел на нее. Что могло заставить такую молодую женщину, как Бет, пересечь океан в такие опасные времена и скитаться по чужой земле? Или у нее есть любовник, ради которого она готова рискнуть жизнью? Путешествовать опасно в любое время, а сейчас — тем более.
— У вас есть выбор, — тихо сказал Дункан. — Останьтесь со мной.
Бет отвернулась от окна. Ее потемневшие глаза смотрели на него враждебно. Как он посмел предложить ей такое? Или еще не понял, с кем имеет дело? Ведь она не какая-нибудь глупая девчонка, которую легко обмануть, она вполне самостоятельная женщина, во всем отдает себе отчет и прекрасно знает, что собирается делать.
Дункан смог без труда прочесть все мысли Бет. Достаточно было только взглянуть ей в глаза. Он понимал, что она не такая, как Илейн или другие покладистые красотки, и ему предстоит немало потрудиться, чтобы сделать ее своей возлюбленной. Однако Дункан был уверен, что его труды будут щедро вознаграждены.
Он радушно улыбнулся.
— Будете моей гостьей, — сказал он. — Или моей сиделкой, если вам это нравится больше. Вы будете жить здесь столько, сколько вам захочется. — Дункан взглянул на свое плечо и продолжил: — Чувствую, что я еще долго буду нуждаться в уходе и нежной заботе.
Бет видела его насквозь: напрасно этот человек пытается сыграть на ее отзывчивости и добросердечии. Он вполне может поправиться и без ее помощи. На самом деле он хочет совсем другого. Но она вовсе не собирается врачевать его телесные страдания, вызванные обыкновенной похотью.
— С вами останется Сэмюель, — безжалостно ответила она.
Дункан покачал головой.
— Сэмюель неуклюж и не умеет хорошо делать перевязки.
Бет переплела пальцы и ласково улыбнулась:
— Ну тогда, может быть, Эми с этим справится? — И в тот же момент она ясно представила себе картину: Дункан стонет от боли, стиснутый большими неловкими ручищами.
— Ее руки могли бы помочь мне только в том случае, если бы я был кулем с мукой. — Подвинувшись к Бет, Дункан попытался было взять ее ладонь в свою. — Нет, мне нужны только ваши руки. Что скажете, Бет?
Она выдернула руку, хотя и не так резко, как в прошлый раз.
— Я же сказала вам, что мне необходимо уехать. Как только кончится дождь, я сразу же отправлюсь в путь.
Дункан пытался угадать, какова цель ее поездки. Но ему пришло на ум только одно, о чем он откровенно и сказал Бет:
— Едете, чтобы встретиться со своим любимым.
Да, ее сердце целиком принадлежало отцу. Она никогда не любила никого другого, потому что никто не понимал ее так, как отец. И никто, кроме отца, не мог так терпеливо сносить ее характер. Бет дернула изящным плечиком и ответила:
— В каком-то смысле, да.
Дункан пододвинулся к краю кровати: любопытство, оказывается, мучило его гораздо сильнее, чем он мог это предположить.
— А в каком именно смысле?
Она совершенно не хотела делиться с ним своими заботами и потому не собиралась ни сообщать ему свою фамилию, ни говорить, куда она едет. Бет беспокойно прошлась по комнате. В сероватом свете дня она увидела висевшие над камином скрещенные шпаги. «Интересно, чьи они? Дункана или кого-то из его предков?» — подумала она, но спросила совсем о другом:
— Вы что, собираетесь выведать из меня все мои секреты?
Он не мог сдержаться и улыбнулся в ответ.
— Вы меня уже одарили самым дорогим из ваших секретов. — Увидев, как Бет покраснела, Дункан понял, что она догадалась, о чем он говорит. — В сравнении с этим секретом все остальные меркнут.
Она собралась было сказать ему какую-нибудь резкость, но тут на пороге появился Джейкоб. У него в руках был тот же щит, который Эми прошлой ночью приспособила под поднос. На нем стояла еще одна миска с супом. И кроме того, изрядная порция яичницы с ветчиной и колбасой. И пирог с начинкой из почек. Бет прикусила губу и, решив пропустить мимо ушей дерзкий намек Дункана, ответила на его вопрос:
— Я еду в Париж, чтобы найти там своего отца.
