– Эти люди не действуют столь откровенно. Проводникам не нужен шум. Киллера начнут искать, и еще, не дай бог, найдут. Нет, они работают по-иному: инфаркт, инсульт, бытовая травма, короче говоря, смерть естественная, не вызывающая подозрений. И с Пряхиным им бы все с рук сошло, да яд подвел, определился. Эксперты слишком умные стали! Слушай дальше. Журнал написал о коллекции Николая Пряхина, издание попало в руки проводника, и он сообразил: вот способ убрать бизнесмена. Только где взять фишку? Она должна быть непременно настоящей и редкой, Пряхин хвастался, что все те, которые в ходу в современных казино, он уже собрал. Где искать раритет? И тут кто-то рассказывает проводнику о Катиной шкатулке. Допускаю, что без злого умысла, просто так, в разговоре сболтнули… Следовательно, проводник от нас в одном шаге. Надо вычислить того, кто растрепал про фишку, и потребовать, чтобы он вспомнил, кому наболтал про Катину шкатулку. Вовка, ты найдешь убийцу Пряхина и умоешь Гомолова! Я тебе помогу!
Костин молча сложил красные игрушечные фишки назад в коробку.
– А теперь, – спокойно сказал он, – еще раз, подробно, расскажи суть дела. Пока я ничего не понял…
Домой я вернулась переполненная адреналином. Вовка решил, что ему пока у нас появляться не надо. Я повесила ветровку в шкаф, сняла туфли, прошла на кухню и обнаружила там Милену в крайней степени отчаяния.
– Лампа! – заорала Бахнова. – Слава богу! Что за макароны у вас дома?
– Нормальные ракушки, – улыбнулась я. – А если хочешь спагетти, то иди в магазин, наши не любят длинные макароны.
– И ракушки бы сошли, – нервно сказала Миля, – но они тухлые.
– Макароны? – изумилась.
– Да!
– Именно тухлые?
– Да!
– Ты что-то путаешь. Изделия из воды с мукой хранятся годами, а я пару дней назад купила новую пачку.
– Они чернеют, – впала в истерику Бахнова, – значит, гнилые!
Я поразилась до крайности.
– Ты варишь ракушки, а те темнеют? Невероятно.
– Я их жарю.
– Тем более странно. На сковородке макароны делаются светло-желтыми.
– А эти черные, гнилые. Вот! – с отчаяньем воскликнула Милена и подняла никелированную крышку.
В нос ударил запах гари. Я уставилась на темные колечки, лежавшие на дне чугунины.
– Однако! Странный продукт! – удивилась я.
– Отвратная гадость, – кивнула Милена. – И что я Вадиму скажу? Он скоро придет, задержался на совещании. Попросил макарон, нежно так сказал: «Милая, обжарь, и побольше, я их люблю со сливочным маслом».
Я осторожно потрогала пальцем серо-черную окаменелость.
– И как ты это готовила?
Милена заломила руки.
– Говорю же – жарила.
– Поясни в деталях.
– Что за идиотский вопрос? На сковородке! – заныла Бахнова.
Я еще раз потрогала нечто, больше всего напоминающее мелкие камушки.
– Сделай одолжение, опиши процесс приготовления последовательно.
Миля села у стола.
– Господи, зачем этот дурацкий разговор? Впрочем, если тебе очень хочется, то слушай. Я взяла сковородку, положила на нее сливочное масло, насыпала макароны и включила плиту. Потом отошла на четверть часа отдохнуть, прихожу – ба! Черт-те что!
– Ага, ты просто швырнула ракушки… – стараясь не рассмеяться, уточнила я.
– А надо было спеть им или станцевать? – обозлилась Миля. – Кстати, Лиза предположила, что соль виновата.
Я прикусила губу, а будущая жена олигарха, не замечая, что ее собеседница мужественно борется с приступом хохота, как ни в чем не бывало продолжала рассказывать…
Лиза вошла на кухню и вроде меня начала интересоваться: что, как… А потом спросила Милену:
– Ты их солила?
– Считаешь меня дурой? – надулась «повариха» и указала на банку, стоявшую у плиты. – Сначала ракушки в масло положила, а потом сверху соль натрусила.
– Именно из этой склянки? – не успокаивалась Лиза.
– Ну да, – кивнула Миля.
– Вот почему они почернели, – на полном серьезе заявила школьница, – ты воспользовалась йодированным вариантом.
– И чего? – не поняла Миля.
– Йод от нагревания на сковородке в осадок выпал, – сообщил вошедший в кухню Кирюшка.
Очевидно, он услышал разговор Лизаветы с Бахновой и решил поучаствовать в забаве. Не следует считать подростков идиотами, и Кирик, и Лиза великолепно умеют управляться с макаронными изделиями, им явно захотелось посмеяться над неумехой Милей, прикольнуться. И это им удалось на все сто процентов.
– Ты йод видела? – насел Кирюшка на Милену.
– Да, – кивнула Бахнова.
– И какого он цвета? – подхватила Лиза.
– Темно-коричневый, – ответила «кулинарка».
– Во! – торжественно поднял палец мальчик. – Теперь ясно? Макарошки от йода скукожились и потемнели…
Слушая рассказ Милены, я изо всех сил старалась удержать на лице серьезное выражение. Представляю, как дети веселились, но Миля не заметила подвоха…
– Соль белая, – протянула она, разглядывая содержимое банки.
– Химическая реакция, – бойко отреагировала Лизавета, – ничего странного, при нагревании многие вещества меняют цвет, вкус, запах.
– Так что делать? – чуть не зарыдала невеста олигарха.
– Милечка, – ласково проворковала Лизавета, – а кто у вас дома готовит?
