– Так ведь вам помогают машины работать, – ответил Незнайка, – а у нас машин нет. И магазинов у нас нет. Вы живёте все сообща, а у нас каждый домишко – сам по себе. Из-за этого получается большая путаница. В нашем доме, например, есть два механика, но ни одного портного. В другом каком-нибудь доме живут только портные и ни одного механика. Если вам нужны, к примеру сказать, брюки, вы идёте к портному, но портной не даст вам брюк даром, так как если начнёт давать всем брюки даром…
– То сам скоро без брюк останется! – засмеялась Ниточка.
– Хуже! – махнул рукой Незнайка. – Он останется не только без брюк, но и без еды, потому что не может же он шить одежду и добывать еду в одно и то же время!
– Это, конечно, так, – согласилась Ниточка.
– Значит, вы должны дать портному за брюки, скажем, грушу, – продолжал Незнайка. – Но если портному не нужна груша, а нужен, к примеру сказать, стол, то вы должны пойти к столяру, дать ему грушу за то, что он сделает стол, а потом этот стол выменять у портного на брюки. Но столяр тоже может сказать, что ему не нужна груша, а нужен топор. Придётся вам к кузнецу тащиться. Может случиться и так, что, когда вы придёте к столяру с топором, он скажет, что топор ему уже не нужен, так как он достал его в другом месте. Вот и останетесь вы тогда с топором вместо штанов!
– Да, это действительно большая беда! – засмеялась Ниточка.
– Беда не в этом, потому что из каждого положения найдётся выход, – ответил Незнайка. – В крайнем случае, друзья не дадут вам пропасть, и кто-нибудь подарит вам брюки или одолжит на время. Беда в том, что на этой почве у некоторых коротышек развивается страшная болезнь – жадность или скопидомство. Такой скопидом-коротышка тащит к себе домой всё, что под руку попадётся: что нужно и даже то, что не нужно. У нас есть один такой малыш – Пончик. У него вся комната завалена всевозможной рухлядью. Он воображает, что всё это может понадобиться ему для обмена на нужные вещи. Кроме того, у него есть масса ценных вещей, которые могли бы кому-нибудь пригодиться, а у него только пылятся и портятся. Разных курточек у него, пиджаков – видимо-невидимо! Одних костюмов штук двадцать, а штанов, наверно, пар пятьдесят. Всё это у него свалено на полу в кучу, и он уже даже сам не помнит, что у него там есть и чего нет. Некоторые коротышки пользуются этим. Если кому-нибудь понадобятся спешно брюки или пиджак, то каждый может подойти к этой куче и выбрать, что ему нравится, а Пончик даже не заметит, что вещь пропала. Но если заметит, то тут уж берегись – поднимет такой крик, что хоть из дому беги!
Ниточка очень смеялась, слушая этот рассказ. Потом лицо у неё стало серьёзное, и она сказала:
– Стыдно над больными смеяться! Хорошо, что у нас никто не может заболеть этой страшной болезнью. К чему нам держать у себя целую кучу костюмов, если в любое время можно получить в магазине вполне приличный костюм! К тому же моды постоянно меняются, и, если костюм выйдет из моды, его всё равно не наденешь. Кстати, – вспомнила Ниточка, – где же ваши друзья – Кнопочка и этот… Серенький, что ли?
– Не Серенький, а Пёстренький, – поправил Незнайка. – Они пошли с Карасиком в Весёлый городок, а я остался тут, чтоб сыграть с автоматом в шахматы.
– Ну и сыграли?
– Сыграл три раза и ни разу не выиграл.
Узнав, что Незнайка играл с большим автоматом, Ниточка рассказала, что этот автомат сконструирован шахматным чемпионом Фигурой, поэтому обыграть его трудно даже для опытных шахматистов. Большим достижением считается сыграть с ним хотя бы вничью, а тот, кто выиграет, получает право играть с чемпионом Фигурой на первенство.
Для таких малоопытных игроков, как Незнайка, в Шахматном городке имелось множество менее совершенных шахматных автоматов. Электронное устройство этих машин было попроще, и обыграть их было гораздо легче. Кроме того, во многих автоматах были сделаны дополнительные приспособления для развлечения игроков. Так, например, у одного из них была очень смешная физиономия. К тому же он умел шмыгать носом и почёсывать рукой собственный затылок, что было очень забавно. У другого физиономия была сделана из гибкой пластмассы, и, когда ему удавалось сделать хороший ход, на лице его появлялась торжествующая улыбка. Как только он начинал выигрывать партию, рот его растягивался до самых ушей, но если вдруг начинал проигрывать, то корчил такие страшные гримасы, что невозможно было глядеть без смеха. Был такой автомат, у которого вспыхивала в носу электрическая лампочка, отчего весь нос светился красным светом, а волосы вставали на голове дыбом.
