Однако ее лишали сна две вещи. Первая – это Рики. Может, из-за того, что он набрал несколько фунтов веса, или это был просто возраст, но его раньше вполне сносный храп превратился в непрестанный хриплый скрежет пилы. Он пробовал разные средства: полоску, подушку, какие-то простые лекарства, которые отпускаются без рецепта, – ничего не помогало. Дошло до того, что супруги начали обсуждать, не спать ли раздельно, но Джоанна считала такой исход слишком позорной капитуляцией. Придется ей как-то перебиваться, пока решение не всплывет на поверхность.
Вторая – это, конечно, Хейди.
Подруга приходила к Джоанне во сне, причем не окровавленной, не обратившейся в призрачную фигуру, которая шепчет: «Отомсти за меня». Ничего такого. Джоанна сама не могла точно сказать, что происходило в ее сосредоточенном на Хейди сне. Сон был нормальный, очень реальный по ощущениям, и Хейди была там, смеялась и улыбалась, и они хорошо проводили время, но в какой-то момент Джоанна вспомнила о случившемся: Хейди-то убита. Джоанной овладела паника. Сон вот-вот оборвется, она тянет руки и отчаянно пытается схватить подругу, словно можно удержать ее здесь живой – как будто Джоанне, если она очень постарается, под силу аннулировать убийство и с Хейди все будет в порядке.
Джоанна проснулась с мокрыми от слез щеками.
Чуть позже, чтобы развеяться, она взяла Старски и Хатча на ночную прогулку. Джоанна пыталась получать удовольствие от тишины и уединения, но на дорогах было темновато, и даже при свете уличных фонарей она боялась споткнуться обо что-нибудь на неровной дорожке и упасть. Ее отец в возрасте семидесяти четырех лет упал, да так и не оправился до конца. О подобных случаях слышали все, и не раз. Поэтому Джоанна не отрывала взгляд от земли. Сию минуту она оказалась в особенно темном месте, достала смартфон и включила фонарик.
Телефон звякнул. В такой поздний час это мог быть только Рики. Наверно, он проснулся и либо хотел узнать, когда она вернется, либо решил, что будет неплохо поразмяться, растрясти жирок, а потому не присоединиться ли к прогулке с собаками? Джоанна была бы не против. Она только что вышла; сделать круг и вернуться домой со Старски и Хатчем не составляло труда.
Джоанна взяла оба поводка в левую руку и приложила телефон к уху. Кто звонит, она не посмотрела, просто нажала кнопку ответа и сказала:
– Алло?
– Шеф?
По голосу она сразу поняла: это не обычный звонок.
– Это ты, Норберт?
– Да, простите, что в такой поздний час, но…
– Что случилось?
– Я проверил для вас тот номерной знак. Пришлось повозиться, но похоже, что это арендованная машина, и взяла ее женщина по имени Ингрид Присби.
Тишина.
– И? – подтолкнула Джоанна.
– И это плохо, – сказал Норберт. – Очень, очень плохо.
Рано утром Адам позвонил Энди Гриббелю.
Тот ответил стоном:
– Чего-о-о?
– Прости, не хотел тебя будить.
– Сейчас шесть утра, – заныл Гриббель.
– Прости.
– Вчера мы играли допоздна. Потом отрыв с пылкими поклонницами. Ты сам понимаешь.
– Да. Слушай, ты знаешь что-нибудь о «Фейсбуке»?
– Издеваешься? Конечно знаю. У нашей группы есть фанатская страничка. И у нас почти восемьдесят подписчиков.
– Отлично. Я скину тебе ссылку. Там четыре человека. Посмотри, сможешь ли ты достать мне адрес кого-нибудь из них и узнать еще подробности о картинке: где была сделана, кто на ней изображен – все, что удастся.
– Приоритет?
– Самый высокий. Информация нужна была вчера.
– Понял. Мы вчера так сбацали «Ночь, когда вымер Чикаго». У всех глаза были на мокром месте.
– Ты даже не представляешь, как мне это важно прямо сейчас.
– Вау. Неужто настолько?
– Больше.
– Усек.
Адам повесил трубку и выбрался из постели. В семь он разбудил сыновей и после долго стоял под горячим душем. Ему стало лучше. Он оделся и посмотрел на часы. Дети уже должны спуститься.
– Райан? Томас?
Отозвался последний:
– Да-да, мы встали.
У Адама зазвонил мобильный. Это был Гриббель.
– Алло?
– Нам повезло.
– В чем?
– Эта ссылка, которую ты прислал. Она идет со страницы с профилем женщины по имени Габриэла Данбар.
– Верно, так что с ней?
– Она больше не живет в Ревере. Она вернулась домой.
– В Феар Лаун?
– Ты правильно понял.
Феар Лаун находился всего в получасе езды от Седарфилда.
– Я тебе только что скинул эсэмэской ее адрес.
– Спасибо, Энди.
– Не за что. Поедешь к ней с утра?
– Да.
– Дай мне знать, если понадоблюсь.
– Спасибо.
Адам повесил трубку и пошел по коридору, но вдруг услышал какой-то шум в комнате Райана. Подойдя, Адам приложил ухо к закрытой двери. Сквозь дерево он услышал приглушенные всхлипы сына. Эти звуки, как подхваченный эхом треск разбитого стекла, прокатились по сердцу. Адам постучал костяшками пальцев по двери, собрался с духом и повернул ручку.
Райан сидел на постели и плакал, как маленький мальчик, каким в известном смысле и оставался. Адам застыл на пороге. Боль внутри, усиливаемая беспомощностью, росла.
– Райан?
Слезы всех делают такими маленькими, хрупкими и отчаянно юными. Грудь Райана вздрагивала, но ему все-таки удалось выговорить:
– Я скучаю по маме.
– Знаю, что скучаешь, приятель.
