Казалось, что когда седьмой роман о Полдарках, «Штормовая волна», закончился декабрем 1799 года, вместе со столетием завершится и сага. Но время показало, что жизнь продолжается, несмотря на смену календаря. Итак, в 1810 году в связи с душевным заболеванием короля Георга III установлено регентство. Происходящие в стране события и неожиданные решения регента по поводу войны с Францией влияют и на Полдарков, и на Уорлегганов.В этом романе на сцену выходит следующее поколение — Джереми и Клоуэнс, дети Росса и Демельзы.Их заботы и печали, отмеченные неизменным присутствием загадочного незнакомца из-за моря, проходят на фоне самых разных событий — от высадки Веллингтона в Испании до летнего праздника в Корнуолле, от бала в Лондоне до стычки с таможенниками.Новое поколение движется к индустриальной эре, и Уинстон Грэм заполняет прошлое, показывает настоящее и намекает на будущее, как умеет только настоящий мастер.
Переведено группой «Исторический роман» в 2017 году.
Домашняя страница группы В Контакте: http://vk.com/translators_historicalnovel
Над переводом работали: gojungle, nvs1408, Alishantella, liudmila511, obertone47, IriniDm, Oigene, Boadicea, olesya_fedechkin, Ock, Arecnaz и Agnishka .
Редакция: gojungle, Oigene, sveta_ptz и mrs_owl .
Поддержите нас: подписывайтесь на нашу группу В Контакте!
410011291967296
рубли – R142755149665
доллары – Z309821822002
евро – E103339877377
В четверг, двадцать пятого октября 1810 года, когда в садах и парках Англии уже летели по ветру первые осенние листья, старый король впал в безумие.
Последствия этого события сказались не только на стране, но и на всём мире. Оно повлияло на жизни множества людей, в том числе и четырех жителей Корнуолла — коммерсанта, военного, политика и врача.
Разумеется, это произошло не впервые — двадцать два года назад король уже терял рассудок достаточно надолго, что привело к застою в государственных и законодательных делах. В 1801-ом и 1804-ом также случались краткие периоды помрачения, весьма встревожившие как королевских медиков, так и министров. Последние приступы несколько отличались от предыдущих, кроме того, король стал старше, почти ослеп, а его любимая дочь умирала...
Первый симптом — он начал говорить без остановки, весь день и большую часть ночи. Одна фраза из пяти оказывалась связной, остальные — кучей случайно собранных вместе нелепостей, как лоскуты в воздушном змее, качающемся под порывами ветра. Король обращался к своим сыновьям. Тех, кто, как Октавиус, скончались, он считал живыми, а живых, которых было довольно много — мёртвыми. Он громко смеялся и забирался под кушетку, откуда его доставали с величайшим трудом.
Виги с трудом скрывали удовлетворение. Если принц Уэльский, сторонник их партии, станет регентом, он прежде всего выгонит бездарных тори, уже много лет цепляющихся за кабинет министров. Долгое пребывание в оппозиции подходило к концу.
Наполеон также испытывал удовлетворение и не особенно старался это скрыть. Виги были партией мира — даже те из них, кто втайне не восхищался Наполеоном, считали, что вести против него войну по меньшей мере бессмысленно. Они признавали его непобедимым и пошли бы на сделку — разумеется, на его условиях.
Почти за месяц до болезни короля по каменистой лощине в окрестностях Пампилосы скакали три всадника. Вторым ехал человек средних лет, высокий, приятной наружности, хотя и слишком худой, в костюме для верховой езды и плаще — добротных, но изрядно поношенных, не выдающих, откуда он родом. Двое других выглядели моложе — невысокие, жилистые, в обтрёпанных мундирах португальской армии. С тех пор как ранним утром они выехали из Порто, пыльная дорога становилась всё хуже, пока не сделалась такой заросшей, что только один из двух военных еще различал её среди поросли дубов, кактусов, каменных глыб и поваленных деревьев. Он и возглавлял отряд.
Когда уже начало смеркаться, старший из троих спросил по-английски у того, что сзади:
— Далеко ещё?
Военные перекинулись несколькими словами.
— Гарсия говорит, монастырь Буссако примерно в трёх лигах отсюда, сеньор.
— А мы найдём его в темноте?
— Гарсия никогда там не был, но там наверняка горят фонари.
— Если только монастырь не покинут, как все остальные.
— По приказу вашего генерала, сеньор.
Всадники продолжили путь, маленькие крепкие лошади спотыкались и скользили на каменистом спуске. По дороге попадались брошенные крестьянские дома, сгоревшие поля, мёртвый скот, опрокинутые повозки — следы разорения и поспешного бегства. Встречались и трупы, облепленные мухами, чаще всего тела стариков, не переживших побега. Но, очевидно, эта сельская местность не полностью опустела. То здесь, то там шевелилась листва, среди оливковых деревьев появлялись и исчезали люди, несколько раз слышались выстрелы, и по крайней мере один раз пули пролетели в опасной близости. Крестьяне спасались бегством от захватчиков, но многие мужчины остались, чтобы из последних сил оказывать сопротивление.
Это подтверждалось и присутствием людей из «Орденансы», то есть ополченцев. В шерстяных шапках, коротких коричневых плащах и вытертых штанах, вооружённые чем попало — от мясницких ножей до старых мушкетов, разъезжающие на диких низкорослых лошаденках, ополченцы неожиданно появлялись в облаке дорожной пыли или виднелись на горизонте, отрывисто трубя в короткие рога в форме полумесяца. Несмотря на португальский эскорт, англичанину дважды пришлось предъявлять документы, и он не представлял, какая судьба ждала здесь любого, отставшего от армии захватчиков. Впрочем, действия этой армии вызывали неистовую жажду возмездия.
