- Да. Он был здесь в день родов и вчера, когда ты спал. Кстати, сегодня должен приехать. Могу познакомить, если хочешь.
- Хочу, - заявил брюнет. – Я хочу познакомиться с твоим отцом.
- Договорились. Леон?
- Моего Марк зовут, - упавшим голосом признался юноша и снова опустил голову на плечо Тома. – Они даже не звонят мне. Видимо, я слишком сильно задел всеобщих любимцев своей семьи.
- Не расстраивайся ты из-за них, - попросил Келер и чмокнул мальчишку в макушку. – Как тебе Леон?
- Не нравится.
- Максимилиан? Максимилиан Келер, - не дожидаясь ответа, примерил Томас имя к своей фамилии.
- Оставим на рассмотрение.
- Матиас Келер? Матц? Как тебе?
- Тоже неплохо.
- Никлас, Николас, Николаус?
- Нет.
- Ноа?
- Не-е-ет, - улыбаясь, ответил Билл.
- Пошли тогда на старые позабытые имена. Ты же говорил, что тебя бесят стереотипы.
- Бесят.
- Это самые популярные имена. Представляешь, сколько будет Николаусов или Максов там? Туча! Итак, - Том открыл следующую вкладку: - Феликс?
- Кошачья кличка.
- Ты прав.
- Феликс Келер, - посмаковал сочетание имени и фамилии мальчишка. – Но мне нравится. Можно сокращённо Филом звать.
- А мне не нравится, - категорично заявил Том. – Якоб?
- Нет.
- Ян?
- Нет.
- Тим?
- Не-е-ет, - в один голос проговорили Билл и Том.
- Ты бы ещё Томом предложил назвать, - фыркнул юноша.
- Тоже вариант, но думаю, что нам одного Тома хватит. А как тебе Илья? Илья Келер? Иль? Мне нравится. А тебе?
- Илья, - задумчиво проговорил Каулитц. – Илья… Иль…
В детской люльке заплакал ребёнок, привлекая к себе внимание.
- Думаю, наш сын сам определился со своим именем, - улыбнулся Том. Затем отставил ноут на тумбочку и подошёл к ребёнку. – Ну и что ты расплакался? – спросил он, взяв того на руки. – Кушать тебе ещё рано. Может, подгузник пора менять?
Келер уложил ребёнка на пеленальный столик. Продолжая разговаривать с ним, распеленал и снял подгузник. Он, как и Билл, считал, что тот ни к чему такому крохе, но такие были правила в больнице. Протерев салфетками нежную кожу, присыпал присыпкой и надел чистый подгузник. Запеленав сына, он передал его Биллу, а сам устроился рядом.
- Илья Келер, - проговорил Каулитц. – Иль. Мне нравится.
- Мне тоже, - Том провёл большим пальцем по лобику малыша, который успокоился ещё на пеленальном столике и сейчас спал.
- Кстати, где ты научился так виртуозно пеленать?
- Мама научила, когда Эмму из роддома привезли. Мне почти пять лет было, но я вертелся рядом, желая помочь. Вот тогда мама и показала, как это делается. Я думал, что забыл уже, а тут руки сами собой всё вспомнили.
- Из тебя отличный отец получается, - похвалил Билл и нежно улыбнулся Тому.
- Я тебя научу и, ты будешь не хуже меня, - пообещал мужчина.
* * *
Том жил в больнице в палате Билла и сына уже пятый день. О жене он почти не вспоминал, что было странно, потому что та напоминала о себе каждый вечер. В такие моменты Келер покидал палату и подолгу разговаривал с Эмили. Он почти не помнил разговора, сам себе удивляясь, что стал настолько холоден к той, которую ещё пару дней назад очень сильно любил. Возможно, это стресс от отцовства. Возможно, так на него действует Билл. Сейчас Том не мог ответить точно, что же случилось с ним. Даже себе не мог ответить.
Георг и Юджин прилетели вечером двадцать пятого, в тот день и родился Илья Келер. Они крепко обняли друга и утащили праздновать рождение наследника. Том смог вернуться в больницу только к вечеру следующего дня. Но в палату к Биллу его не пустили. Доктор Берг запретил, сказав, что тот туда войдёт только тогда, когда протрезвеет. А Келер попросил поставить вторую кровать, пообещав, что жить будет вплоть до выписки. Ночью он вернулся на самолёте во Франкфурт, где его ждала Эмили. Соврав ей, что Эмме нужна помощь, в обед следующего дня Томас вернулся в Берлин.
До выписки из больницы Том очень сильно хотел успеть подготовить свой главный сюрприз Биллу – квартиру. Он понимал, что брюнет может заартачиться, поэтому оформил «подарок» на имя сына. Келер верил, что в этом случае Каулитц не сможет отказаться от собственной жилплощади, но ошибся.
- Том, у меня есть квартира, - недоумевал Билл, полулёжа на койке.
- Съемная, - напомнил тот, стоя у окна спиной к нему.
- Моя собственная. Мне дед подарил на восемнадцатилетие.
- Почему же ты в ней не живёшь? – Том обернулся.
- Не знаю. Наверное, потому что там нужен долгий ремонт.
- Если хочешь, я займусь ремонтом, - предложил свою помощь Келер.
- Хочу. Эмма знает, где она находится и где лежат ключи. Том, если я не общаюсь со своей роднёй, не значит, что у меня нет денег. Мой дед оставил мне их столько, что я могу жить, нигде не работая, лет двадцать.
- Ты меня удивил, - улыбнулся мужчина и подошёл к койке. – Я займусь ремонтом, заодно подготовлю твою комнату в съёмной квартире. Нужно же всё для малыша оборудовать. Кроватку там купить. Пелёнки, распашонки, подгузники…
- Не надо их, - скривился Билл, а Том рассмеялся.
- Я буду скучать по вам во Франкфурте, - грустно признался тот и взял Каулитца за руку.
