Из-за этих лишений Тоби думал о сексе все время. Когда бы он ни вернулся домой с гастролей, Милли ждала его, была готова принять и любить его. Но стоило Тоби лишь взглянуть на нее, как в ту же минуту все его желание пропадало. Она была врагом, и Тоби презирал ее за то, что она с ним сделала. Он заставлял себя спать с ней лишь для удовлетворения требований Эла Карузо. Каждый раз, когда Тоби брал Милли, он совершал это с такой необузданной грубостью, что та вскрикивала от боли. Он притворялся, будто принимает эти звуки за стоны наслаждения, и вламывался в нее все с большей и большей силой, пока не достигал оргазма, как взрыва ярости, и его ядовитое семя не изливалось в ее лоно. Тоби не восходил на вершину любви.
Он спускался в бездну ненависти.
В июле 1950 года северокорейцы пересекли 38-ю параллель и напали на южнокорейцев, а президент Трумэн направил туда войска Соединенных Штатов.
В начале декабря в «Дейли Вэрайети» появилось сообщение о том, что Боб Хоуп собирается в рождественское турне, чтобы развеселить войска в Сеуле. Через тридцать секунд после того как Тоби увидел это сообщение, он уже разговаривал по телефону с Клифтоном Лоуренсом.
— Ты должен устроить мне эту поездку, Клиф.
— Зачем? Тебе почти тридцать лет. Поверь мне, дружок, эти поездки — совсем не сахар. Я…
— Мне плевать, сахар или не сахар, — заорал Тоби в трубку. — Эти солдаты там рискуют своей жизнью. Самое малое, что я могу сделать, — это посмешить их немного.
С этой стороной характера Тоби Темпла Клифтону еще не приходилось сталкиваться. Он был тронут и обрадован.
— Ладно. Если ты так настроен, я посмотрю, что можно будет сделать, — пообещал Клифтон.
Через час он снова позвонил Тоби.
— Я говорил с Бобом. Он будет счастлив взять тебя с собой. Но если ты передумаешь…
— Никогда в жизни, — отрезал Тоби и положил трубку.
Клифтон Лоуренс долго еще сидел, думая о Тоби. Он очень гордился им. Тоби чудесный человек, и Клифтон Лоуренс ужасно рад, что работает его импресарио, что он тот человек, который помогает формировать растущую карьеру Тоби.
Тоби выступал в Тэгу, в Пусане и Чонджу, находя для себя утешение в смехе солдат. Милли отошла куда-то на задний план его сознания.
Когда Рождество закончилось, вместо того, чтобы вернуться, Тоби поехал на Гуам. Там он всем очень понравился. Затем съездил в Токио, где развлекал раненых в военном госпитале. Но в конце концов пришла пора возвращаться домой.
Когда Тоби вернулся из десятинедельного турне по Среднему Западу, Милли встречала его в аэропорту. Первыми ее словами были: «Дорогой, у меня будет ребенок!»
Он ошеломленно уставился на нее. Она же приняла его растерянность за выражение восторга.
— Вот здорово, правда? — воскликнула она. — Теперь, когда ты будешь в отъезде, мне с малышом не будет тоскливо. Я надеюсь, что родится мальчик, и тогда ты сможешь брать его с собой на бейсбол, и…
Тоби не слышал остальных ее глупостей. Слова Милли доходили до него как бы издалека. Где-то в глубине своего сознания Тоби верил и надеялся, что когда-нибудь для него найдется какой-то выход. Они были женаты два года, а ему казалось, что целую вечность. И теперь — вот это. Милли никогда его не отпустит.
Ребенок должен был родиться к Рождеству. Тоби договорился поехать на Гуам с эстрадной группой, но не знал, отнесется ли Эл Карузо с одобрением к его отсутствию во время родов Милли. Был лишь один способ узнать это. Тоби позвонил в Лас-Вегас.
Знакомый жизнерадостный голос Карузо сразу же зазвучал в трубке:
— Привет, сынок. Рад тебя слышать!
— И я рад слышать тебя, Эл.
— Узнал, что ты собираешься стать отцом. Ты, должно быть, очень волнуешься.
— Это не то слово, — правдиво сказал Тоби. Он позволил своему голосу зазвучать озабоченно. — Я потому и звоню тебе, Эл. Ребенок должен появиться на свет примерно на Рождество, и…
Теперь надо быть очень осторожным в словах.
— Я не знаю, что делать. Хотелось бы быть здесь, рядом с Милли, когда родится ребенок, но меня попросили еще раз съездить в Корею и на Гуам, чтобы выступить перед войсками.
Возникла долгая пауза.
— Да, трудное положение.
— Мне не хочется подводить наших парней, но и оставлять Милли в трудную минуту тоже не хочется.
— Да.
Опять было молчание в трубке. И вдруг Карузо сказал:
— Знаешь, что я думаю, сынок? Мы все — добрые американцы, так?
Тоби почувствовал, как его тело вдруг расслабилось.
— Верно. Но я бы не хотел…
— С Милли будет все в порядке, — успокоил его Карузо. — Женщины рожают детей чертовски давно. Поезжай в Корею.
Шесть недель спустя, в канун Рождества, когда Тоби под гром аплодисментов уходил со сцены в расположении армейской части в Пусане, ему принесли телеграмму, уведомлявшую его о том, что Милли умерла, родив мертвого мальчика.
Тоби был свободен.
14 августа 1952 года Жозефине Чински исполнилось тринадцать лет. Она была приглашена к Мэри Лу Кенион, которая родилась в тот же день. Мать Жозефины запретила ей идти туда. «Это нечестивые люди, — говорила ей миссис Чински. — Сидела бы лучше дома да читала Библию».
