Их водили в такие места, о существовании которых большинство русских и не подозревало. Улица Грановского, вся заставленная «Чайками» и «Волгами». Через ничем не примечательную дверь с надписью «Бюро особых пропусков» их провели внутрь, в магазин, полный импортных деликатесов со всего мира. Привилегия делать здесь покупки принадлежала «начальству», русской элите.
Их возили на роскошную дачу, где в специальном просмотровом зале для группы привилегированных лиц демонстрировались иностранные фильмы. Это было увлекательное приобщение к некоторым сторонам жизни народного государства.
В день последнего выступления Тоби, во второй его половине, Темплы собирались пройтись по магазинам. Но вдруг Тоби сказал:
— Поезжай-ка ты без меня, детка. А я бы чуточку соснул.
Джилл с минуту внимательно смотрела на него.
— Ты хорошо себя чувствуешь?
— Великолепно. Просто устал немного. А ты поезжай и скупи всю Москву.
Джилл заколебалась. Тоби показался ей бледным. Когда это турне закончится, она позаботится о том, чтобы Тоби как следует отдохнул до начала нового телешоу.
— Ладно, — согласилась она. — Поспи.
Джилл шла через фойе к выходу, вдруг мужской голос окликнул ее: «Жозефина!» Оборачиваясь, она уже знала, кто это, и в какую-то долю секунды вновь произошло чудо.
Дэвид Кенион уже подходил к ней, улыбаясь и говоря: «Я так рад тебя видеть», и ей казалось, что сердце ее вот-вот остановится. «Он — единственный мужчина, который может творить со мной такое!» — подумала Джилл.
— Выпьешь со мной что-нибудь? — спросил Дэвид.
— Да, — ответила она.
В большом баре гостиницы было многолюдно, но они нашли столик в сравнительно тихом месте в углу, где можно было разговаривать.
— Что ты делаешь в Москве? — спросила Джилл.
— Приехал по просьбе нашего правительства. Мы пытаемся заключить нефтяную сделку.
К столику подошел официант со скучающим выражением лица, и они заказали напитки.
— Как поживает Сисси?
Дэвид посмотрел на нее и сказал:
— Я следил за всем, что касалось твоей жизни. А в поклонниках у Тоби Темпла я с юных лет. — От этих слов Тоби показался ей очень старым. — Рад, что он поправился. Когда я прочитал о его болезни, то встревожился за тебя. — В его глазах появилось выражение, которое Джилл помнила с тех давних времен: выражение тяги к ней, нужды в ней.
— По-моему, Тоби был великолепен в Голливуде и в Лондоне, — говорил между тем Дэвид.
— Ты был там? — удивилась Джилл.
— Да. — И он быстро прибавил: — У меня там были дела.
— А почему ты не пришел за кулисы?
Он помолчал.
— Не хотел тебе навязываться. Не знал, захочешь ли ты меня видеть.
Им принесли напитки, в тяжелых низких стаканах.
— За тебя и Тоби, — сказал Дэвид.
Что-то было в том, как он это сказал, какая-то скрытая печаль, неутоленность…
— Ты всегда останавливаешься в «Метрополе»? — спросила Джилл.
— Нет. По правде говоря, было чертовски трудно получить…
Он слишком поздно заметил западню и смущенно усмехнулся.
— Я знал, что ты будешь здесь. Должен был уехать из Москвы еще пять дней назад. Я ждал, надеясь, случайно тебя встретить.
— Зачем, Дэвид?
Он долго не отвечал, затем заговорил:
— Теперь все это слишком поздно, но все равно я хочу тебе рассказать, потому что думаю, что ты имеешь право это знать.
И он рассказал ей о своей женитьбе на Сисси, о том, как она его обманула, о ее попытке самоубийства и о том вечере, когда просил Джилл встретиться с ней на озере. Все это выплеснулось потоком чувства такой силы, что Джилл была потрясена до глубины души.
— Я всегда тебя любил!
Она сидела и слушала, и ощущение счастья растекалось по всему ее телу, словно горячее вино. Это было исполнение прекрасной мечты, это все, чего она хотела, к чему стремилась. Джилл смотрела на сидящего напротив мужчину и вспоминала, как прикасались к ней его сильные и нежные руки, вспоминала его упругое, красивое тело и почувствовала, как в ней что-то перевернулось. Но ведь Тоби теперь часть ее самой, он — ее плоть, а Дэвид…
Рядом с ней чей-то голос сказал:
— Миссис Темпл! Мы вас везде ищем!
Это был генерал Романович.
Джилл взглянула на Дэвида.
— Позвони мне утром.
Последнее выступление Темпла в Большом театре превзошло все, что когда-либо видели эти сцены. Зрители бросали цветы, кричали «браво», топали ногами и отказывались расходиться. После выступления планировался большой прием, но Тоби сказал Джилл:
Я пас, божественная. Ты иди. А я вернусь в гостиницу и немного вздремну.
Джилл пошла на прием одна, но ей казалось, что рядом с ней все время был Дэвид. Она беседовала с хозяевами, танцевала и отвечала на расточаемые ей комплименты, но одновременно с этим у нее в памяти вновь и вновь прокручивалась ее встреча с Дэвидом. «Я женился не на той девушке. Мы с Сисси развелись. Я никогда не переставал любить тебя…»
В два часа ночи Джилл проводили до двери ее номера в гостинице. Войдя внутрь, она увидела, что Тоби без сознания лежит на полу посреди комнаты, а его правая рука тянется к телефону.
