— Обычно вы проводили сеанс с мистером Темплом ежедневно?
— Да, сэр.
— Этот лечебный сеанс проводился в плавательном бассейне?
— Да, сэр. Бассейн нагревался до ста градусов, и…
— В день, о котором идет речь, вы также занимались с мистером Темплом?
— Нет, сэр.
— Не скажете ли нам почему?
— Она меня отослала.
— Говоря «она», вы имеете в виду миссис Темпл?
— Правильно.
— Она дала вам какие-то объяснения?
— Сказала, что доктор Каплан считает нежелательным продолжать сеансы.
— И вы уехали, не увидев мистера Темпла?
— Совершенно верно. Да.
Место свидетеля занял доктор Каплан.
— Миссис Темпл позвонила вам после несчастного случая, доктор Каплан. Вы осмотрели покойного сразу, как только прибыли на место происшествия?
— Да. Полицейские вытащили тело из плавательного бассейна. Оно все еще было пристегнуто к коляске. Полицейский врач и я осмотрели тело и определили, что прошло слишком много времени, так что бесполезно будет пытаться вернуть его к жизни. Оба легких были наполнены водой. Мы не смогли обнаружить никаких признаков жизни.
— Что вы сделали потом, доктор Каплан?
— Позаботился о миссис Темпл. Она была в состоянии острой истерии и вызывала у меня большую тревогу.
— Доктор Каплан, не обсуждали ли вы раньше с миссис Темпл вопрос о прекращении этих лечебных сеансов?
— Обсуждал. Я сказал ей, что это по моему мнению, пустая трата времени.
— Как на это отреагировала миссис Темпл?
Доктор Каплан посмотрел на Джилл Темпл и сказал:
— Ее реакция была слишком необычной. Она настаивала, чтобы мы не останавливали попыток.
Он нерешительно помолчал.
— Поскольку я нахожусь под присягой, а это следственное жюри заинтересовано в том, чтобы услышать правду, то считаю себя обязанным сказать кое-что еще.
В зале наступила полная тишина. Джилл пристально смотрела на него. Доктор Каплан повернулся в сторону скамьи присяжных.
— Я хотел бы заявить официально, что миссис Темпл является, вероятно, самой замечательной и самой мужественной женщиной из всех, с которыми я когда-либо имел честь быть знакомым.
Глаза всех присутствующих обратились к Джилл.
— Когда с ее мужем случился первый удар, никто из нас не думал, что у него есть хотя бы один шанс на выздоровление. Так вот, она выходила его в одиночку. Она сделала для него то, чего не мог бы сделать ни один из врачей, которых я знаю. У меня нет таких слов, чтобы описать вам ее самоотверженную преданность мужу.
Он посмотрел в ту сторону, где сидела Джилл, и добавил:
— Она вдохновляет всех нас!
Публика взорвалась аплодисментами.
— Вы свободны, доктор, — сказал следователь. — Я желал бы теперь пригласить в качестве свидетельницы миссис Темпл.
Все смотрели, как Джилл встала и медленно направилась к месту для дачи свидетельских показаний. Ее привели к присяге.
— Миссис Темпл, я знаю, какое это тяжкое испытание для вас, и постараюсь закончить его как можно быстрее.
— Благодарю вас.
Она говорила тихим голосом.
— Когда доктор Каплан сказал, что хочет прекратить лечебные сеансы, почему вы выразили желание продолжать их?
Она посмотрела на следователя, и тот увидел ее глаза, полные неизмеримой боли.
— Потому что хотела дать мужу все возможные шансы выздороветь. Тоби любил жизнь, и я хотела вернуть его к жизни. Я… — Тут ее голос дрогнул, но она продолжала: — Я должна была сама помочь ему.
— В день смерти вашего мужа к вам домой приехал физиотерапевт, и вы его отослали.
— Да.
— Но ведь раньше, миссис Темпл, вы говорили, что желаете, чтобы эти сеансы продолжались. Как вы объясните ваш поступок?
— Это очень просто сделать. Я чувствовала, что только наша любовь обладает достаточной силой, чтобы вылечить Тоби. Раньше она его уже вылечила…
Она внезапно замолкла, не в силах говорить дальше. Потом, явно собравшись с духом, продолжила резким голосом:
— Мне надо было дать ему понять, как я люблю его, как хочу, чтобы он снова был здоров.
Все присутствующие подались вперед, стараясь не упустить ни единого слова.
— Пожалуйста, расскажите нам, как все было в то утро, когда произошел несчастный случай.
Наступила тишина, продолжавшаяся целую минуту, пока Джилл собиралась с силами. Потом она заговорила:
— Я вошла в комнату к Тоби. Казалось, он был рад видеть меня. Я сказала ему, что собираюсь сама отвезти его в бассейн, что обязательно сделаю так, чтобы он поправился. Я надела купальник, чтобы заниматься с ним в воде. Когда стала переносить его из постели в коляску, я… мне стало дурно. Наверное, я должна была понимать, что недостаточно сильна физически для того, что пыталась сделать. Но остановиться я не могла. Ни за что не могла! Ведь это должно было ему помочь. Я посадила его в коляску и разговаривала с ним всю дорогу до бассейна. Я подвезла его к краю…
Она остановилась, и публика в зале затаила дыхание. Единственным звуком было шуршание перьев репортеров, которые с бешеной скоростью стенографировали происходящее в своих блокнотах.
