Хотя я провела здесь несколько недель, кажется, что прошли годы. Мне так не хватает Гэбриела, что иногда буквально трудно дышать. Вчера вечером он позвонил, и Джулиан ничего не сказал, но по нему было видно – он предпочел бы, чтобы Гэбриел оставил меня в покое. Если в будущем мне предстоит жить здесь с мужем и ребенком, то придет пора расстаться с Гэбриелом, но пока я на это неспособна. Вчера, прежде чем распрощаться, я сказала, что люблю его и буду любить всегда и что ненавижу себя за ту боль, которую ему причинила.
Джулиан выше всех похвал. Он более чем терпелив и всячески старается, чтобы у меня было все необходимое. Чем больше времени я провожу с ним, тем яснее становится, что могло меня сразу в нем привлечь. Сознаю, что «знакома» с ним очень недолго и никто не совершенен, но он точно обладает б
Закладываю страницу и закрываю книжку. Последний пациент у Джулиана в половине пятого, так что дома он будет никак не раньше пяти. Решаю позвонить Джиджи. Четыре гудка, я уже готова повесить трубку, но тут она отвечает:
– Эддисон! Как твои дела?
– Хорошо. Мне грустно, но со мной все в порядке, Джиджи.
– Ох, солнышко. Что же на тебя навалилось, уму непостижимо. Как бы я хотела тебе помочь.
– Я слышу твой голос, и мне уже легче. Скучаю по тебе, – говорю я, стараясь не расплакаться.
– И я по тебе скучаю. Дом так опустел без тебя.
Она умолкает, и я слышу звук, похожий на сдавленный всхлип.
– Джиджи, – начинаю я. – Вы с Эдом для меня как семья. Единственная семья, которую я знаю. Вы всегда будете частью моей жизни, несмотря ни на что.
– Надеюсь, Эдди. Я так боюсь тебя потерять.
Знаю, она думает и о собственной дочери тоже.
– Скажи, тебе удалось что-нибудь вспомнить?
– По-настоящему нет, но некоторые вещи кажутся в каком-то смысле знакомыми. Джулиан ко мне внимателен, не подгоняет меня, и это действительно помогает.
Мы разговариваем еще минут пятнадцать, даже смеемся, и когда я вешаю трубку, то чувствую себя лучше, увереннее. Джиджи всегда так на меня действует. Снова беру книгу, которая так и лежит у меня на коленях, и пытаюсь читать, но не могу сосредоточиться. Снова думаю о Валентине. Я благодарна Джулиану, что он дал мне время освоиться, прежде чем привозить ее домой. Хотя я уверена, что им обоим было непросто провести в разлуке еще три дня. Мы с ним обсудили, что я должна ей говорить. Мы не хотим ее испугать, она еще слишком маленькая, чтобы осмыслить понятие амнезии. Сначала он предложил сочинить некую фантастическую историю, объясняющую, почему я так надолго ушла. Он придумал несколько сюжетов, больше похожих на сказки. Но чем больше мы размышляли, тем вернее казалось одно: мы хотим сказать Валентине правду, но сформулированную достаточно просто, чтобы она поняла, и убедить в том, что я бросила ее не нарочно.
Возвращаюсь к книге, но скоро веки мои тяжелеют. Я опускаю книгу на колени и засыпаю.
Будильник в телефоне звонит ровно в пять. Я просыпаюсь, книга падает на пол. День клонится к закату, и библиотека погружается в сумрак. Выпрямляюсь в кресле, потягиваясь и зевая, потом встаю и включаю лампу. Я немного измяла одежду на спине из-за того, что спала в глубоком кресле. Джулиан может вернуться в любой момент, а меньше чем через час приедет няня с Валентиной. Поднимаюсь по лестнице к себе в комнату, чтобы ополоснуть лицо и причесаться, и вдруг меня прошибает пот, а сердце несется вскачь. Двигаюсь тревожно, как олень под прицелом. Снимаю свитшот, кидаю его в корзину для стирки и натягиваю белый свитер, связанный косичкой. Сажусь за туалетный столик – из зеркала на меня смотрят усталые глаза. Массирую уголки глаз, в надежде это исправить, и подкрашиваю губы персиковым блеском. Интересно, что подумает Валентина: изменилась я или нет.
Вздохнув, отрываю взгляд от своего отражения, неохотно встаю и спускаюсь вниз. В животе все перекручено, как будто внутренности передрались между собой. Внизу уже стоит Джулиан.
– А, ты дома. Я так нервничаю, Джулиан, – говорю я, вцепившись в перила.
– Не волнуйся. Обещаю, все пройдет прекрасно, – отвечает он, и его спокойная уверенность и глубокий голос меня успокаивают.
– Да, конечно. Все пройдет прекрасно, – повторяю я.
– Идем, – говорит Джулиан, беря меня за руку. – Они приедут совсем скоро.
Мы проходим в холл, и в тот же момент открывается дверь и входят няня с девочкой. Я поражена тем, какой маленькой и наивной выглядит Валентина. Она замирает и, не отпуская нянину руку, смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Потом смотрит на женщину, которая улыбается и кивает на меня.
– Золотко, – говорит Джулиан, подбегая и сгребая ее в охапку. – Мама вернулась. Как я тебе и говорил.
Он опускает ее на землю и тихонько подталкивает в спину по направлению ко мне.
