– Ну что ж, – сказала Блайт. – Если вы будете говорить с ними и что-то вызовет у вас тревогу или сомнения, сообщите нам, пожалуйста.
– Конечно.
– Спасибо. Всего доброго, Джиджи.
Закончив разговор, Блайт пересказала его Хейли.
– Что ты об этом думаешь?
Прежде чем та успела ответить, зазвонил телефон. Увидев имя Джиджи, Блайт нахмурилась.
– Да?
– Я кое-что вспомнила, уже после того как трубку повесила, – сказала Джиджи. – Гэбриел говорил вам, что, когда они с Эдди ездили во Флориду, к ней в ресторане пристал какой-то тип и уверял, что ее знает?
– Что? Нет, он мне не говорил.
– В общем, неудивительно.
– Почему?
– Ну, они с Эдди вряд ли хотели огласки… Этот мужик якобы помнил ее по Форт-Лодердейлу, и она там работала в клубе.
– Каком клубе? – спросила Блайт, догадываясь, что Джиджи говорит не о клубе для приличного общества.
– В стрип-клубе, – произнесла Джиджи почти шепотом. – Эдди сгорала от стыда. Естественно, ей не хотелось, чтобы кто-нибудь узнал. Короче, Эд съездил во Флориду поговорить с этим типом, разузнать что да как, но фактически это оказался тупик.
– Вы знаете, как зовут этого человека? Может, мой детектив сумеет копнуть глубже и найдет какие-то факты.
– Сейчас не помню, но у меня осталась его визитка. Я сфотографирую и пришлю вам сообщением, это буквально пять минут.
Блайт вздохнула:
– Спасибо, Джиджи.
– Если что-то узнаете, позвоните мне, пожалуйста.
– Конечно.
– Она такая чудесная девочка, Блайт. Думаю, ее предали люди, которым она доверяла. И я не хочу, чтобы это произошло опять.
Блайт не стала говорить этого, но ей начинало казаться, что доверия не заслуживает как раз таки Эддисон.
Утром, выезжая в магазин за продуктами, я заметила серебристый автомобиль, припаркованный через дорогу от дома. В тот момент я не придала этому особого значения, но сейчас, уже возвращаясь, вижу, что он все еще здесь. У него массачусетский номер, но мне не разглядеть, есть ли кто-то внутри, потому что стекла затонированы. В зеркало заднего вида замечаю, что автомобиль трогается следом за мной, и начинаю нервничать. Мы никого не ждем, и во мне поднимается паника. Я не знаю, что делать: если нажму на пульт, открою ворота и заеду в гараж, тот, кто в машине, легко заедет тоже. В конце концов паркуюсь перед домом и остаюсь сидеть в машине, заблокировав дверцы и не выпуская из рук телефон.
Дверца серебристого автомобиля открывается, и из него, к моему изумлению, выходит Гэбриел. Сердце начинает стучать еще быстрее. Мое первое побуждение – подбежать и обнять его, но восторг в тот же миг сменяется гневом. Он не должен был приезжать. Я же сказала, что пытаюсь восстановить свой брак. Сказала, чтобы он оставил меня в покое. А если бы Джулиан был дома? Вспоминаю свой разговор с Джиджи несколько недель назад. Не она ли подала ему мысль приехать ко мне? Он стоит в паре метров от моей машины и ждет. Я медленно открываю дверцу и выхожу. Он не двигается с места и молча смотрит на меня. Он похудел: лицо осунулось, щеки запали, в глазах горячечный блеск.
– Эддисон, – наконец говорит он, делая шаг вперед.
Во рту становится сухо.
– Что ты здесь делаешь, Гэбриел?
– Это невыносимо, Эдди. Я должен был тебя увидеть. Ты не выходишь на связь, и я стал беспокоиться.
Он подходит, чтобы меня обнять, но я делаю шаг назад. Его глаза широко раскрываются от удивления.
– Тебе нельзя было приезжать. Тебе здесь не место, – говорю я сиплым от волнения голосом.
В его глазах вспыхивает огонь.
– Нет! Это тебе здесь не место.
– Как ты можешь так говорить? Джулиан – мой муж. У нас есть ребенок. Это мой дом.
Гэбриел оглядывает дом и морщится:
– Похож на тюрьму.
Во мне нарастает нетерпение.
– Ты напрасно это делаешь, Гэбриел.
Он опускает глаза и проводит рукой по волосам.
– Прости. Я же… я скучаю по тебе. Мне нужно было тебя увидеть, удостовериться, что с тобой все в порядке. Ты не ответила ни на одно мое сообщение.
Гэбриел поднимает глаза на меня:
– Холодно. Я столько ехал – мы можем войти в дом и поговорить? Пожалуйста.
Я колеблюсь, разрываемая противоположными чувствами. Он выглядит таким несчастным, что я почти ощущаю его боль.
– Хорошо, но только на несколько минут.
В холле он ждет, пока я повешу пальто, и качает головой, когда я предлагаю ему сделать то же самое. Я рада, что ему неуютно в доме Джулиана, – так и должно быть.
– Можем пойти на кухню. Я сделаю кофе.
Я выбираю кухню намеренно: там мы можем сесть друг напротив друга, по разные стороны стола.
Пока я делаю кофе, Гэбриел вешает пальто на спинку стула и садится. Наливаю ему в чашку сливок и осознаю, что сделала это автоматически, как будто мы все еще вместе. Джулиан пьет черный кофе.
Ставлю чашки на стол и сажусь, не переставая нервничать из-за того, что впустила его. Знаю, Джулиану это не понравилось бы.
– Мы ведь уже попрощались. Тебе не следовало приезжать. Не понимаю, чего ты хотел этим добиться.
Он смотрит на меня долгим взглядом:
– Я волновался. Когда мы с разговаривали с тобой в последний раз, у тебя так изменился голос. Ты не выглядишь счастливой, Эдди.
Я вздрагиваю, услышав свое прошлое имя. Я больше не Эдди.
