Стоя на крыльце и подставляя щеку для поцелуя очередному доброжелателю, Эйнзли думала, что улыбка навсегда приросла к ее лицу. Кольцо Драммондов, которое Иннес надел ей на средний палец правой руки, выглядело странным. Очевидно, его носили жены всех его предков. Как ни странно, розовый бриллиант на кольце оказался почти такого же цвета, как и камень в кулоне, подаренном Фелисити. Его тоже окружали более мелкие камни. Судя по всему, кольцо – фамильная драгоценность. Она испытывала двойственные чувства: возможно, на ту, кто надевает кольцо не будучи настоящей супругой, падает какое-то проклятие. Надо будет спросить у Иннеса. Нет, тут же передумала она, лучше ей ни о чем таком не знать.
Последний из гостей поцеловал ее в щеку. Закрылась дверь в часовню, священник пожал Иннесу руку, а затем поспешил за остальными гостями в замок.
Эйнзли шагнула было на тропинку, но Иннес удержал ее.
– Ничего страшного, гости нас подождут. У меня еще не было случая сказать тебе, как ты замечательно выглядишь.
– Ты напрасно это говоришь, сейчас на нас никто не смотрит.
– Знаю. Почему, как ты думаешь, я тебя задержал? – спросил он с улыбкой. – По-моему, владелец замка имеет право поцеловать свою леди.
– Ты уже поцеловал – когда нас благословляли.
Он рассмеялся тем низким, хриплым смехом, который эхом отзывался у нее внутри, и привлек ее к себе:
– Этот поцелуй совсем другого рода.
Он поцеловал ее успокаивающе нежно, крепко прижимая к себе, как будто ему самому тоже нужно было успокоиться. Потом отстранился, задев лбом ее шляпку.
– Не думал, что это так важно, – заметил Иннес, ероша пальцами свою безупречную прическу.
– Теперь ты чувствуешь себя настоящим землевладельцем, лэрдом?
Она хотела только пошутить, но Иннес воспринял вопрос всерьез.
– Мне кажется, будто я связал себя серьезными обязательствами, – признался он. – По-моему… не знаю, получится ли, но я обязан восстановить Строун-Бридж. Так или иначе. – Он снова привлек ее к себе. – Помню, я скептически относился к обряду Прощения, но теперь мне кажется, что мысль была хорошая. А предложила ее ты. Так что спасибо.
Эйнзли растрогалась. Она поняла, что испытывает признательность к нему. Не желая показаться слабой, она опустила голову и осмотрела кольцо:
– Его носила твоя мать?
– А до нее – бабушка, и так далее. Тебе нравится? Только не говори, что боишься его, потому что с ним связано какое-нибудь проклятие.
Эйнзли рассмеялась:
– Не люблю, когда читают мои мысли! Я и правда думала, что надевать его – дурной знак, ведь я твоя жена не на самом деле!
– Поверь, тебе нечего бояться. На протяжении многих поколений владельцы Строун-Бридж вступали в брак прежде всего ради Строун-Бридж, и именно так поступил я, – сказал Иннес. – Мы с тобой по-своему продолжаем традицию. Драммонды не женятся по любви. – Он помрачнел. – А как только пробуют жениться по любви, тут их и настигает проклятие!
Ей хотелось спросить, что он имеет в виду, но, посмотрев ему в лицо, она испугалась. Он имел в виду себя! Все так очевидно; она не могла поверить, что не подумала об этом прежде. Вот почему он так настойчиво повторяет, что не способен никого полюбить! Он уже любил – и любовь ничем хорошим не кончилась.
Ей стало тошно. Не нужно было позволять себе глупые мечты… Они подходят друг другу гораздо лучше, чем ей казалось. У обоих в прошлом была трагедия, которая сожгла в них все чувства. Надо вздохнуть с облегчением оттого, что она наконец все поняла. Более того, ей нет причин вообще что-либо испытывать. Сердце Иннеса ее не касается.
– Нам пора, – сказал Иннес, выныривая из темных глубин. – Хочу провести официальную церемонию прощения до того, как гости выпьют слишком много виски. Что с тобой? Ты как будто увидела привидение!
Эйнзли с трудом удалось улыбнуться.
– Я увидела своего мужа в полном наряде горца; и он выглядит лэрдом до мозга костей. Я еще не говорила тебе, как замечательно ты выглядишь!
Он взял ее за руку и лукаво улыбнулся сверху вниз; видимо, его дурное настроение прошло.
– И как, соответствую я образу дикого горца, который у тебя сложился?
– Не знаю. – Эйнзли лукаво улыбнулась. Ей тоже немного полегчало. – Жалко, что нам нужно идти на прием, иначе я бы сказала, что мне не терпится это выяснить.
В огромном очаге Большого зала вот уже несколько дней постоянно поддерживали огонь. Каминную полку из резного дуба подпирали огромные мраморные колонны, а в самом очаге вполне помещался целый ствол дерева.
