Гай недоверчиво улыбнулся, хотя слова Бруно звучали весьма убедительно. Этот человек мог быть способен на преступление. Он мог быть сумасшедшим. Хотя нет, скорее отчаянным. Отчаянная скука богачей… Гай нередко беседовал о ней с Анной. Скука, имеющая силу скорее разрушительную, чем созидательную. Она не реже, чем нужда, толкает людей на злодейство.
— Мне это было нужно не для наживы, — продолжал Бруно. — Я нарочно украл совершенно неинтересные мне вещи.
— И что же вы украли?
— Зажигалку. Модельку автомобиля. Статуэтку с каминной полки. Цветной фужер. Какую-то ерунду. — Бруно пожал плечами. — Я еще никому, кроме вас, об этом не говорил. Я вообще не из болтливых. — Он улыбнулся. — Хотя у вас наверняка сложилось другое мнение.
— И как же вы это провернули? — спросил Гай, затягиваясь.
— Наблюдал за многоквартирным домом в Астории, выбирал время, а потом просто влез в окно с пожарной лестницы. Очень просто. Я это сделал, вычеркнул из списка и подумал: «Ну слава богу».
— Почему «слава богу»?
Бруно застенчиво улыбнулся.
— Да сам не знаю.
Он налил виски себе, потом Гаю. Гай смотрел на его неловкие, трясущиеся руки, которые воровали, на обкусанные до мяса ногти. Неуклюжие, как у младенца, пальцы вертели коробок спичек, пока не уронили его на засыпанный пеплом стейк. Гай размышлял о том, как скучно на самом деле преступление. Как часто оно совершается просто так, без причины. И кто бы мог подумать при взгляде на руки Бруно, на его купе, на его некрасивое, грустное лицо — кто бы мог подумать, что этот человек воровал?
— А вы расскажете теперь о себе? — любезно предложил Бруно.
— Да мне и рассказывать нечего.
Гай достал из кармана пиджака трубку, постучал ею по подошве ботинка, посмотрел на кучку пепла на ковре и тут же забыл о ней. Опьянение сильнее давало о себе знать. Мыслями он уже находился в Палм-Бич. Если контракт все же заключат, две недели пролетят незаметно и можно будет приступить к работе. Если повезет, развод не потребует много времени. Перед глазами сама собой, без всякого напряжения памяти возникла картинка из законченного проекта: невысокие белые дома в окружении зеленых лужаек. Гай вдруг ощутил гордость за себя, глубокое спокойствие и уверенность, что судьба к нему благосклонна.
— Какие дома строите?
— Ну, знаете, в стиле модернизма. Пока спроектировал пару магазинов и небольшой деловой центр.
Гай улыбнулся. Обычно он испытывал легкую досаду и желание закрыться, когда его расспрашивали о работе, но отчего-то сейчас был совсем не против.
— Женаты?
— Нет. То есть да, но мы расстались.
— О… Почему?
— Не сошлись характерами.
— И давно?
— Три года назад.
— А что не разведетесь?
Гай хмуро молчал.
— Она тоже в Техасе? — продолжал въедаться Бруно.
— Да.
— К ней едете?
— С ней я тоже намерен встретиться, чтобы обсудить развод.
Он стиснул зубы, тут же пожалев о сказанном.
Бруно осклабился.
— И что у вас там в Техасе за девицы?
— Хорошенькие. Некоторые.
— Но в большинстве ведь глупые, а?
— И такие встречаются. — Гай с улыбкой подумал, что Мириам, пожалуй, вполне соответствует представлениям Бруно о техасских девицах.
— А ваша жена?
— Довольно симпатичная, — ответил Гай осторожно. — Рыжая. Склонна к полноте.
— А зовут?
— Мириам. Мириам Джойс.
— Хм. Умная или дура?
— Не интеллектуалка. Но я и не искал себе такую.
— И любили небось безумно?
Почему он это спросил? Неужели так заметно? Бруно смотрел цепко, не мигая, не упуская ни одной мелочи, — он будто перешагнул порог усталости, когда сон необходим, и у него открылось второе дыхание. Гай вдруг понял, что эти серые глаза так пристально следят за ним уже не первый час.
— С чего вы взяли?
— Вы хороший парень. Очень серьезный. И женщины даются вам нелегко, правда же?
— В каком смысле нелегко? — переспросил Гай сердито, хотя в душе был благодарен Бруно.
Попутчик искренне сказал ему то, что на самом деле о нем думал. Гай уже знал, что среди людей это большая редкость.
Меж тем ответа он не дождался. Бруно лишь развел руками и вздохнул.
— Что значит «нелегко»? — повторил Гай.
— Ну, душа нараспашку, большие надежды. А они вас по зубам, да?
— Не совсем так.
Гай почувствовал укол жалости к себе и счел нужным встать, прихватив бокал. Но пройтись в купе было негде. К тому же вагон так трясло, что, даже стоя на месте, с трудом удавалось удерживать равновесие.
А Бруно продолжал смотреть на него, закинув ногу на ногу и подергивая старомодным ботинком. Он то и дело стряхивал сигарету, держа ее над тарелкой. Черно-розовый стейк медленно покрывался слоем пепла. Гай обратил внимание, что дружелюбия у Бруно поубавилось, как только он услышал про жену. Зато прибавилось любопытства.
— И что же, она начала изменять вам?
Проницательность Бруно действовала Гаю на нервы.
— Нет. Это все уже в прошлом.
— Но вы до сих пор состоите в браке? Ведь можно было успеть развестись?
Гаю внезапно стало стыдно.
— Раньше я не особо задумывался о разводе.
— А что теперь?
— Теперь она попросила. Думаю, ждет ребенка.
— О… Ну да, для развода самое время. То есть три года она спала со всеми подряд и наконец кого-то заарканила?