Бруно вышел на балкон и оперся на узорную кованую ограду. Утреннее солнце припекало и в самом деле приятно. Под окнами до самого океана простиралась зеленая лужайка, широкая и ровная, как поле для гольфа. По ней в белом теннисном костюме и с ракетками под мышкой шествовал Сэмми Франклин. Сэмми, грузный и рыхлый, как потерявший форму боксер, напоминал Бруно еще одного голливудского актеришку, увивавшегося за матерью три года назад. Того звали Александр Фиппс. И почему он вообще запоминает их дурацкие имена? Сэмми хохотнул, протягивая руку матери. На секунду в Бруно всколыхнулась старая неприязнь.
Из-за покрытого бежевой штукатуркой угла дома доносился стук теннисного мяча. Внизу забили часы, и Бруно поспешил уйти с балкона, чтобы не знать, сколько времени. Он предпочитал нарочно не смотреть на часы и узнавать, который час, как можно позже, чтобы время шло быстрее. Если в полуденной почте не будет письма от Гая, пожалуй, он прокатится на поезде в Сан-Франциско. Хотя от Сан-Франциско у него остались неприятные впечатления. Уилсон притащил в отель пару своих приятелей-итальяшек. Бруно платил за все обеды и выпивку, а еще они звонили в Чикаго из его номера. Отель вписал в счет два звонка в Меткалф, хотя Бруно звонил только один раз, это он точно помнил. В день отъезда ему не хватило двадцати долларов, а поскольку счета в банке у него не было, отель — между прочим, называющий себя лучшим в городе — не отдавал Бруно багаж, пока мать не перевела деньги. Нет, ноги его не будет в Сан-Франциско.
Из-за двери послышался приятный высокий голос бабушки:
— Чарли?
Изогнутая дверная ручка дрогнула. Бруно непроизвольно метнулся к россыпи вырезок на кровати, но тут же повернул в ванную и насыпал в рот зубного порошка. Бабуля могла почуять запах выпивки за версту, как проповедник сухого закона на Клондайке.
— Ну, ты готов со мной позавтракать?
Бруно вышел из ванной, проводя гребенкой по волосам.
— Ого, принарядилась!
Нетвердым шагом она прошлась туда-сюда, как манекенщица, демонстрируя платье из черного гипюра, положенного на розовый атлас. Бруно подумал, что кружевной узор напоминает кованую балконную ограду, и сказал одобрительно:
— Ты прямо как балкон.
— Спасибо, Чарли. Я собираюсь в город после завтрака. Не хочешь ли составить мне компанию?
— Пожалуй. Даже с удовольствием, — добродушно ответил Бруно.
— Так вот кто искромсал мне все газеты! А я уж думала на прислугу. Ну и рано же ты встаешь.
— Да, раненько.
— Во времена моей юности мы вырезали из газет стихи и вклеивали в альбомы. Собирали в этих альбомах всякую всячину. А ты что будешь делать?
— Да просто сохраню.
— Не в альбоме?
— Нет.
Бабушка смотрела на него, а Бруно хотелось, чтобы она посмотрела на вырезки.
— Ах, какой ты еще маленький! — Она ущипнула его за щеку. — И борода толком не растет! Напрасно твоя мать волнуется…
— Она не волнуется.
— …надо просто дать тебе время повзрослеть. Ну, пойдем завтракать. Давай прямо в пижаме.
На лестнице Бруно подставил локоть, чтобы бабушка на него оперлась.
— Хочу быстренько пробежаться по магазинам, — говорила она, наливая ему кофе, — а потом можно пойти куда-нибудь развеяться. Например, в кино на фильм хороший — какой-нибудь с убийством. Или в парк с аттракционами. Я сто лет не каталась на аттракционах.
Бруно вытаращил глаза, а бабушка продолжала, не замечая:
— Что тебе больше по душе? Посмотрим на киноафиши, когда приедем, и…
— Давай лучше на аттракционы, ба.
Они хорошо съездили. Бруно помогал ей сесть в автомобиль, открывал перед ней двери, водил ее по парку аттракционов — хотя ей там мало что можно было съесть и мало куда пойти. Однако на чертовом колесе они прокатились. Бруно описывал бабушке, какое огромное чертово колесо в Меткалфе, но она не спросила, когда он там побывал.
Когда они вернулись, Сэмми Франклин все еще торчал в доме — решил остаться на ужин. Едва увидев его, Бруно сделался мрачнее тучи. Он знал, что бабушка тоже на дух не переносит Сэмми, и вдруг проникся к ней нежностью за то, как безропотно она терпит этого типа — и весь прочий сброд, который мать тащит в дом. И чем же они тут занимались целый день? Ах, в кино ходили, на фильм, в котором играл Сэмми… Кстати, тут письмо пришло, лежит на столе в комнате.
Бруно помчался к себе наверх. Письмо было из Флориды. Он разорвал конверт дрожащими руками. Ни одно письмо он не ждал с таким нетерпением — даже писем от матери в школьном лагере.
