Однако, попав к себе, он сообразил, что времени остается еще много, и стал бесцельно слоняться по комнате. Поколебался, не надеть ли ботинки на каучуковой подошве. А шляпу? Он достал «люгер» из ящика и положил на стол. Вынул оттуда же письмо Бруно с инструкциями, развернул, увидел выученные наизусть фразы и бросил письмо в мусорную корзину. К нему снова вернулось ощущение, что он двигается по инерции, действует по плану четко и гладко. Он взял с тумбочки лиловые перчатки, заметил прикрепленную к ним желтую карточку — билет до Грейт-Нека.
Размер «люгера» показался чудовищным. Какой дурак решил сделать пистолет таким огромным? Гай достал из верхнего ящика свой маленький револьвер, полюбовался сиянием перламутровой рукояти. Короткое узкое дуло излучало готовность и ожидание, сдержанную мужественную силу. Гай собирался бросить «люгер» на месте преступления, чтобы подставить Бруно. Только есть ли смысл лишь для этого тащить с собой тяжелый пистолет? Странное дело, он больше не питал к Бруно никакой враждебности.
Гай вдруг совершенно растерялся. Конечно, брать надо «люгер», как написано в инструкции! Он сунул «люгер» в карман пальто и потянулся за перчатками. Перчатки были лиловые, а фланелевый мешочек от револьвера — лавандовый, и Гай внезапно решил, что именно из-за гармонии цветов ему следует взять револьвер. Он вернул «люгер» в нижний ящик, а револьвер убрал в карман. Не стал лишний раз проверять, не забыл ли чего. Он столько раз перечитал письма Бруно, что теперь был уверен — все по плану. Налил в стакан воды и тут же выплеснул ее в горшок с плющом. Сейчас лучше выпить кофе, это поможет взбодриться. Надо будет выпить чашечку на станции в Грейт-Неке.
В какой-то момент в поезде его случайно толкнули. Нервы у Гая были на пределе, как натянутая струна, в голове сложился набор перепуганных слов, которые чуть не сорвались с языка: «Нет у меня в кармане никакого оружия! Это вообще не оружие!» И ему тут же полегчало. Он знал, что взял с собой револьвер для убийства. Он такой же, как Бруно. Он давно это чувствовал, просто был слишком труслив, чтобы признаться. Разве он не понимал, что они с Бруно два сапога пара? Разве не поэтому ему нравился Бруно? Славный Бруно продумал за Гая каждую деталь, и сегодня все пройдет хорошо только благодаря ему, ведь Бруно всегда все удается. Мир устроен для таких, как Бруно.
Когда Гай вышел на станции, в воздухе туманом висела мелкая морось. Четко следуя плану, он направился прямо на остановку и сел в автобус. Через открытое окно в салон проникал уличный воздух, более холодный, чем в Нью-Йорке, и дышащий загородной свежестью. Автобус миновал ярко освещенный центр и поехал по темным улицам, вдоль которых тянулись дома с редкими фонарями. Гай вспомнил, что забыл выпить на станции кофе, и от досады чуть не собрался возвращаться. Чашка кофе сейчас имеет большое значение. От нее может зависеть его жизнь! Но вот объявили остановку «Гранд-стрит», и Гай не задумываясь пошел к выходу. Вернулось ощущение, что он движется по проложенным рельсам, и беспокойство немного улеглось.
Он зашагал по грунтовой дороге. Плотная, влажная земля чуть пружинила под ногами. Впереди какая-то девчушка взбежала на крыльцо и, хлопнув дверью, скрылась в доме. Эта картинка в глазах Гая была удивительно мирной и уютной. Вот пустующий участок с одиноким деревом, а слева — лес и темнота. Вот фонарь, который Бруно отмечал на всех копиях-картах; морось светилась вокруг него желто-голубым ореолом. Медленно проехал автомобиль, его фары сверкали, как безумные глаза, на каждой кочке.
А потом словно занавес поднялся над знакомой сценой. Перед Гаем был длинный, глухой, двухметровый забор, покрытый белой штукатуркой. Нависающие ветви вишен тут и там бросали на него темные тени, а выше белым треугольником торчала крыша дома. Вот она, «Конура».
Впереди послышались неспешные шаги. Гай укрылся в тени забора и подождал. Мимо, заложив за спину руки с дубинкой, прошествовал полисмен. Гай не дрогнул. Пожалуй, он бы сильнее встревожился, если бы встретил человека не из полиции. Дождавшись, когда полисмен уйдет, он отмерил пятнадцать шагов вдоль забора, ухватился за край и подтянулся. С другой стороны почти прямо под ним белело пятно — Бруно обещал приставить к забору ящик из-под молочных бутылок. Гай задержался, разглядывая дом сквозь крону вишневого дерева. Отсюда были видны два из пяти больших окон на первом этаже и край прямоугольного бассейна.
Гай спрыгнул во двор.
Теперь перед ним находились шесть белых ступенек заднего крыльца и заросли кизила, окружающие весь дом. Как он и предполагал по рисункам Бруно, дом был слишком мал для крыши с десятью двускатными элементами — очевидно, архитектор сделал крышу именно такой по настоянию заказчика. Гай начал двигаться вдоль забора, но под ногами хрустнула ветка, и он замер в испуге. Бруно рекомендовал срезать путь через газон, и теперь стало ясно почему.
