– Никита Олегович, давайте будем честны друг с другом. Я для вас слишком стара, как и вы для меня. – Отмахнувшись от назревавших во мне возражений, она добавила: – В этом мире внешность значит мало, большее значение имеет содержимое черепной коробки. Вам еще предстоит убедиться в этом на собственном горьком опыте. Материальных проявлений благодарности за исполнение мной служебных обязанностей я тоже не приму. Но вот от признательности и дружбы мага-строптивца, у которого есть неплохие шансы добиться в этом мире многого, не откажусь.
– Моя признательность и искренняя дружба вам обеспечены.
Для того чтобы изобразить галантный поклон, пришлось встать. Обратно в кресло я не вернулся, потому что в кабинет уже кто-то ломился со своими проблемами. Так что на этом мы попрощались.
Вот такая у меня образовалась фея-крестная. Впрочем, какая Золушка, такая и фея. Можно сказать, что встреча с Шаталиной стала для меня главной и пока единственной удачей в этом городе.
К начальнику почтовой службы я все-таки зашел. Вот уж где меня встретили как родного. Было видно, что мое желание стать станционным смотрителем избавило невысокого полноватого и постоянно потеющего мужчину от жуткой головной боли, возможно отягощенной нервным и желудочным расстройствами.
– Никита Олегович, дорогой вы мой человек! – воскликнул главный почтарь этого мира и тут же немного стушевался. – Простите за мою несдержанность, дар Зимин, но вы даже не представляете, как меня замучили с этой проклятой станцией. Особенно в последнее время. Дернул же меня черт послать на вахту вашего коллегу дара Мамонтова. Так-то он очень приятный человек и профессиональный оператор, но вот супруга у него чистая фурия. Две недели она надоедала мне вопросами, почему именно ее Митеньку оправили в такую даль, а после этого уже месяц долбит мне мозг, чтобы я послал ему замену. А другие операторы, и в особенности их жены, как вы сами понимаете, не в восторге от Туманн…
Внезапно этот говорун резко заткнулся. Похоже, понял, что своей экспрессией может и напугать меня.
– Так почему же господа операторы и в особенности из жены так не любят Туманный перевал? Говорят, место проклято, – подлил я масла в огонь больше из хулиганства, чем по необходимости.
Ну вот достал меня сей болтун. Людей в живом виде на сегодня с меня хватит, а этот вообще при своих небольших габаритах, казалось, заполнял собой весь кабинет.
– Да что вы такое говорите! Нормальное место. – Чуть ли не подхватив под локоток, начальник усадил меня в гостевое кресло, а сам шустрым колобком перекатился на свое место за столом. – Да, там не очень весело и развлечений нет, но станция как станция. А вся дурная слава от дурных людей. Предыдущий смотритель, дар Шмидт, вообще был странным человеком. Да и со своими вассалами у него сложились необычные отношения. Нам постоянно приходили жалобы от караванщиков, но поделать мы ничего не могли.
Пояснения начальника чем дальше, тем больше становились туманными. Он окончательно запутал меня и утомил. Так что я свел дальнейшее общение к минимуму. В ультимативном тоне потребовал от него полный пакет должностных инструкций станционного смотрителя и по-быстрому свалил из кабинета. Мне еще предстоял нелегкий разговор с Геной.
В околотке все прошло без проблем. Моего друга выпустили без вопросов, и, что самое удивительное, мне тоже не хотелось ничего спрашивать. Злость перегорела, да и горела она не так уж долго. Просто я понял, что пора перестать прятаться за чужой спиной.
Судьба действительно подсовывает нам чаще всего именно то, чего мы хотим избежать, а для особо ярых бегунов подарочек идет в обертке из чего-то, что выглядит как сущее исполнение потаенных желаний. С самого детства я шел следом за своим другом, даже не возражая, а скорее вяло ворча. Мне никогда не хватало духу послать Генку подальше с его сумасбродными идеями. Что это – страх? А может, бесхребетность? Нет, просто мне хотелось пережить восторг удачи и не нести моральной ответственности за провалы. Стоя на вершине горы, я был счастлив, потому что смог забраться туда, сделать и увидеть то, что дано не каждому. А когда нас и байдарку молотило о камни горной реки, виноват был не я. Ведь я вообще не хотел никуда ехать, предупреждал об опасности и все такое…
Конечно, подчиненное положение немного тяготило, и, едва извечный предводитель нашего крохотного отряда подписал холопский ряд, мелкий тщедушный типчик, чего уж греха таить, давно живущий в глубине моей души, возликовал. И очень зря. Теперь мне придется нести ответственность и за свои промахи, и за Генкины. Но хуже всего то, что за мои ошибки платить будут близкие мне люди, теперь накрепко привязанные к моей судьбе.
Какая уж тут злость и претензии. Я даже внутренне радовался, что мои враги решили пойти сложным путем, а не удумали просто прирезать Баламута прямо в том баре.
Домой мы добрались на случайно пойманном такси. Всю дорогу молчали, и только когда поужинали и завалились на свои матрасы, Гена заговорил:
– Прости. Я знаю, что сильно подвел тебя…
