Незримая паутина полностью

«Возрождение» нисколько не сомневалось в принадлежности Попова и де Роберти к ОГПУ. А Дьяконов писал, что он «не только раньше никогда не подозревал Попова и де Роберти агентами ГПУ, но и сейчас твердо уверен, что они никогда ими не были и вели всю работу исключительно в целях спасения России».

Зная, что Дьяконов представлял «Внутреннюю Российскую Национальную Организацию» в Париже, «Возрождение» обвинило Дьяконова и Корганова в сношениях с большевиками через заведомых агентов ОГПУ.

В «Общем Деле» Бурцев назвал эти обвинения явной и сознательной клеветой. На суде в мае 1931 года «Возрождение» не смогло документально доказать свои обвинения против представителей второго «Треста». Суд признал газету виновной в диффамации против Дьяконова и Корганова. Существа проблемы суд не разбирал. Но русская общественность Парижа и газеты русского Зарубежья поддержки Бурцеву и его подзащитным не оказали.

Напрасно Бурцев разослал редакциям эмигрантских газет письма в защиту Попова, де Роберти, Дьяконова и Корганова. Ни «Последние Новости» в Париже, ни «Руль» в Берлине, ни «За Свободу» в Варшаве, ни «Сегодня» в Риге, ни другие газеты сомнительными материалами не воспользовались.

Возмущенный Бурцев написал брошюру «В защиту правды», обвинив зарубежную печать в заговоре молчания. Заговора не было. Да и не могли газеты столь различных направлений сговориться между собой. Просто все понимали, что поборник правды, поймавшись на удочку дезинформаторов, отстаивал выгодную ОГПУ ложь. А ложь была нужна для заметания следов, для укрытия действительного предателя, для перенесения вины с больной головы на здоровую.

Русская эмиграция в то время не знала, какими сведениями располагала французская полиция. Один документ гласил так:

Генерал Заварзин, член русской комиссии по расследованию похищения Кутепова, писал комиссару Фо-Па-Биде:

«В 1922 году, оставшись в Париже без средств, Дьяконов явился в парижское представительство советского общества „Аркос“ (рю д’Асторг), центр которого находится в Лондоне. Он предложил свои услуги советскому правительству, и об этом предложении было сообщено в Лондон. В начале 1924 года, вызванный в Лондон как неспособный „работать“ во французской среде, он получил задание наблюдать за белыми русскими эмигрантами. Он пользовался полнейшим доверием своих начальников, которые однажды поручили ему задание перевезти из Лондона в Марсель сумму в 150 000 долларов для передачи крутому большевистскому агенту, отправлявшемуся в одну французскую колонию для ведения пропаганды».

В неопубликованном письме от 20 декабря 1930 года редактору «Последних Новостей» П. Н. Милюкову некий Кривенко сообщал:

«Будучи в период 1924–1925 годов в связи с большевиками, примерно в течение восьми месяцев, я знал, что в течение этого же периода генерал Дьяконов был не только в связи с ними, но, кроме того, пользовался значительно большим доверием, нежели я».

Позже французская служба Renseignements Généraux получила дополнительно сведения о связях Дьяконова с красными: