Незримая война полностью

Или, скажем, чуть раньше, в 1905 году, в каких отношениях были Ленин и Гапон. Всегда считалось: Гапон – провокатор, Ленин – пламенный борец за дело пролетариата. Но вот у меня в руках книга «Две тактики социал-демократии в русской революции». Автор Ленин. И дарственная надпись: «Уважаемому Георгию Гапону от автора». Действительно, в ту пору он был в достаточно близких, приятельских отношениях с Гапоном.

Популярный в народе в 1905 году Галон будет убит своими саратниками-эсерами. В светлое будущее поведет Россию молодой человек с пристальным взглядом и партийным псевдонимом Старик.

Тень баррикад, расколовших русское общество в 1905-м, не раз нависала над Россией на протяжении ХХ века. И всякий раз выбор, перед которым оказывалась страна, был подчинен логике гражданской войны: когда целишься во врага, а стреляешь в близкого человека.

Но возможно, шанс иного развития событий был упущен еще раньше. Если бы не убийство Александра II, то, с моей точки зрения, столыпинская реформа была бы осуществлена на пару десятилетий раньше, и это позволило бы России подойти к Первой мировой войне, соответственно к 1917 году, без столь страшного раскола, который и привел к революции 1917-го.

Если бы не было 1914 года, Россия, конечно, рванула бы с огромной силой вперед. Я думаю, мы могли бы прорваться и быть по праву одной из величайших стран мира и Европы, одним из лидеров, не потерпев таких сокрушительных поражений и не понеся столь ужасных потерь».

Несмотря на то что в кратком курсе истории ВКП (б) русские революции ХХ века предписывалось считать безальтернативными, в 1917-м был вполне правдоподобным сценарий революции без большевиков.

В. И. Ленин

Владимир Ульянов мог не приехать в бурлящую Россию. Мог быть просто убит случайным юнкерским патрулем на улицах Петрограда. Без него большевики не отважились бы на роспуск Учредительного собрания. Тогда могло случиться так, что к власти в России пришло бы не Временное, а постоянное правительство во главе с эсерами. Возможно, оно было бы свергнуто недовольными военными, и во главе страны мог оказаться военный министр Колчак, всероссийский верховный правитель.

Иным был бы и Версальский мир. Россия в числе стран-победительниц в Первой мировой войне не могла не получить своей доли, сопоставимой с приобретениями Англии и Франции. Под сенью сильной руки пришли бы иностранные инвестиции, упрочил позиции отечественный капитал. К середине XX века реформы в сельском хозяйстве, модернизация промышленности и армии сделали бы 300-миллионную Россию вполне демократической, преодолевшей искус военной диктатуры и пережившей экономическое чудо страной. Живой осталась бы царская семья. Как и многие другие.

Однако в результате победы большевиков сформировался совсем другой вектор развития. Новый порядок обступил нас с привычностью леса на горизонте или облаков над головой. Он был повсюду. «Не будет ничего другого», – скажет потом Пастернак устами доктора Живаго.

Порой самые привычные символы времени скрывают отголоски несвершившейся истории. Бассейн, возникший на месте храма, Владимирский тракт, превратившийся в шоссе Энтузиастов…