Незримое око (ЛП) полностью

Обложка: Schadlichin Herrlich

Перевод: Julia85

Перевод группы:

https://vk.com/true_love_books

Текст предназначен только для предварительного и ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу и указания переводчика строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Она танцевала прямо под стробоскопом, под яркими вспышками света. И как она танцевала! Самозабвенно, закрыв глаза. Это был плохой знак. Это могло означать, что поморгав, она вдруг могла прийти в себя в другой день, в другом месте, под звуки другой музыки. Со сведенной челюстью и коричневой коркой грязи под ногтями.

Сколько ей было лет? Шестнадцать, может быть, семнадцать. В любом случае, чуть моложе меня. Такие девушки, как она, в два часа ночи должны быть дома и видеть беспокойные сны о контрольной по математике на следующий день. Я не представлял, как у нее получилось попасть в "Мата Хари". Может, горилла на входе просто просмотрел ее из-за драки. Она была достаточно маленькой. Я тоже не гигант, но мне она доставала максимум до плеча. Она была одной из этих изящных девушек, наподобие Белоснежки. Одна из тех, которые надкусывают каждое отравленное яблоко. Только вот по ней не было видно, что яд убьет ее так быстро.

Я старался, чтобы не было заметно, что я постоянно смотрел на нее. Но если уже сам себе начинаешь придумывать отговорки, когда мысли начинают гудеть в голове, цвета становятся ярче, а танцпол кажется пустым, не считая одной этой девушки, то это тоже плохой знак. По крайней мере, для меня.

"Прекрати пялится на нее", — приказал я сам себе. Исчезни! Так будет лучше для нее. И для тебя.

Но мое тело не слушалось. Я подмечал каждую мелочь: ее волосы, гладкие и черные, ниспадающие по спине, длинные ресницы и четкую линия скул. В чертах ее лица было что-то нежное, что задевало меня — я чувствовал теплую пульсацию под реберной дугой, там, где иногда побаливало. На ней были белые джинсы и белая футболка с красной точкой, размером с тарелку, прямо на груди. Фанатка Японии? Мое стремление заговорить с ней вовремя сменилось нахлынувшей волной беспокойства. Отстань от нее. Тебя это не касается. И она тебя не касается. Я ощутил почти облегчение, что смог уговорить себя, что это было сочувствие. Всего лишь сочувствие, Джил! Никакой опасности для тебя.

Черт, она себе даже не представляла.

То, как она под музыку закидывала голову назад, напряжение в воздухе, пульсировавшее между нами не только в такт музыке — все это не давало мне возможности отвернуться. Даже в прерывистом свете стробоскопа, где танцоры казались серией фотовспышек, ее движения были плавными. Она двигалась быстрее остальных, но не знала об этом. И это однозначно был плохой знак номер три.

Теперь уже струящийся свет стал фиолетовым, придав ее губам темный, пурпурный цвет. И когда какой-то тип толкнул ее и она, наконец, открыла глаза и посмотрела на него взглядом, в котором смешалась нарастающая злость и непонимание, я затаил дыхание. Танцпол кипел, а мне вдруг стало холодно.

Все меняется. С этого и начинается. Напряжение мышц, сдержанная раздражительность. Частота пульса.

— Френч! — крикнул Ирвес сквозь звуки бита. Я неохотно отвел взгляд от танцпола и посмотрел на него. Ирвес никогда не облокачивался на стойку. Он стоял прямо, в нем вибрировала энергия, и лишь лицо оставалось неподвижным. В приглушенном свете его белые волосы отливали фиолетовым, и глаза, днем светло-серые, сейчас тоже приобрели цвет: призрак в своем ночном царстве. Рядом с ним я выглядел как отрицательный персонаж: темное рядом со светлым, черное рядом с белым. Две шахматные фигуры, играющие друг против друга. На мгновение я подумал о том, что Белоснежка и он составили бы прекрасную пару. Красавица и Чудовище в стиле Манга. Эта мысль совсем мне не понравилась.