Последний пролет, черная дверь с сорванным замком, тянусь к ручке. По нервам стегнуло опасностью, рванулся вбок! В плечо ужалило ударом о стену, и в тот же момент дверь вышибает внутрь!
Грохот двери по ступеням и плавящий брови жар следом.
— Сука, — сплюнул кровь от прикушенного языка. — И этому где-то научился.
Дверные косяки чадят горелым пластиком, черный дымок вырывается наружу, на крышу. Блин, хочешь не хочешь, а один пень выходить туда надо!
Перевел дух, но сразу на крышу не суюсь. Из рукава потянулась прозрачная змейка, мелкий дух, которого с трудом контролирую. Не чета я Игорю в работе с духами, не чета. Но на разок осмотреться хватит.
Без всякого стеснения хватаю змейку суровой хваткой, белесые глазки смешно выпучились. Ну-ну, будто я не знаю, что духам дышать не обязательно. Тонкая паутинка сознания тянется к змейке, соединяя нас. Вытащил ее за угол, в черно-белом зрении змейки оглядываю пространство.
Смоляной пол, угловатые крышки вентиляции торчат всюду, как замысловатые, алюминиевые пеньки. Над ними возвышаются спутниковые тарелки, размером с мою уютную квартирку.
А вдали, у самого края, что всего по колено высотой, стоит темная фигура. Даже отсюда чувствую усмешку, а следом приглашающий жест без всякой угрозы. Типа, не очкуй, дружище, вылезай.
— Ладно, млять, — протянул я, пока змейка в руке распадается лоскутами.
Слишком слабое создание в моих руках, даже жалко тварюшку… А все Том виноват! От усталости и злости в глазах жжет, чувствую, как лопнуло парочка капилляров, но тут же заживают под мягким прикосновением Эн.
Мы Андерсена по всему городу искали в аномальных зонах, а эта сволочь просто бухала в отеле! В трех минутах пешком от офиса СОВД! Такая наглость возмутила всех до изумления.
Засек его ВИ, внутри номеров наблюдения нет, зато в коридорах — вполне. Когда Том открыл дверь, чтобы принять заказ в номер, тут-то и попался. Можно, сказать, случайность, немного не тот угол камеры и еще бы неделю искали. Где он добыл документы на чужое имя, легальные, это уже другой вопрос.
А еще напрягает отсутствие вестей от трех групп ОМД. Больно долго застревают в аномалках, а связи нет. Даже крупнейшая группа Влада на связь не выходит, а по договоренности должны каждые полчаса.
— Ладно, — тихо выдохнул. — Надо о себе позаботиться.
Выхожу наружу, на ходу обрывая полу оторванный рукав, в бою только мешать будет. Готов в любой момент среагировать на атаку, но ее нет. Порыв ветра бьет по лицу холодными снежинками, смоляное покрытие тихо похрустывает под ботинками. На полу при таких порывах снег сохранился только в углах.
Том просто стоит в конце крыши, спиной к обрыву. В пальцах пылает огонек сигареты, расслабленно так курит, не спеша. Одет как последний бомжара. Рваные джинсы в пятнах, напоминающие масло, кроссовки красуются раздолбанностью, словно их футболист год не снимал. А на теле коричневая куртка из кожи, вся потертая, и с парочкой дырок на правом боку со следами крови. Это уже я его приложил. А на шее у него, выбиваясь из образа, дорогой шелковый шарф до подбородка. На этот раз Андерсен предстал передо мной без всякого грима, давая разглядеть лицо.
С первого взгляда на него понимаешь — устал, как шелудивая псина. Осунулся весь, щеки впалые, даже Эн не помогает вернуть потухший взгляд в норму. Смотрит так, загнанно, как дикий зверь в клетке. Не смотря на все, он чисто, гладко выбрит, а прическа — волосок к волоску, словно только из-под чутких пальчиков парикмахера уполз.
Не обманываюсь прорехами в одежде, с навыками Андерсена в целительстве, уже явно здоров, как огурчик. Том затянулся сигаретой, и ветер на крыше стихает, как по волшебству. Даже холод нехотя огибает крышу, уступая место приятной коже температуре.
Против воли брови поднимаются, ни хрена себе фокус! Теряюсь в догадках, как такое провернуть. Я даже дуновения Эн от него не чувствую. Подошел уже на три шага до Тома, а тот не спешит атаковать. Просто смотрит, одна рука в кармане куртки, вторая занята сигаретой.
Поговорить захотел? Ну ладно, поболтаем, мне как раз силы восстановить не помешает после такой гонки и короткого боя.
— Гляжу, ты закурил, — хмыкнул я, поморщившись от резковатого запаха табака. — Я вот бросил. Смотри, вредно… Для здоровья.
— Зря, — спокойный ответ с дымом пополам, резонные слова: — Не с нашими силами бояться таких мелочей.
— Пока не начали, — хмыкнул на правду я. — Простой вопрос. Ну, вот на хрена и зачем? Что ты собираешься заварить в этом городе?
— Собираюсь? — странный смешок, щелчок выброшенной сигареты. — Я уже закончил. Отдыхаю вот, и вдруг гости.
Не успел гнев в груди закипеть, как Андерсен гасит его простым движением. Он поднял руку, плавно, без угрозы, потянулся к шарфу на шее. Так же спокойно потянул, узел шарфа лишь затянулся, но Том плевал на это, тянет с треском ткани. На крышу падает разорванная вещь, но смотрю не на нее. На шее Тома золотом пылает знак, словно выжженное клеймо. Странные, неясные знаки сливаются в круглую печать.
