Помогло адресное бюро, его начальник А. А. Коровин. Он сообщил, что Ливенцев Егор Андрианович, 1916 года рождения, уроженец села Семидесятное, живет в Воронеже. Оставалось сомнение — он ли это? Все сходится, а отчество другое. Может, какая ошибка?!
Разыскать нужную улицу и дом Ливенцева не составило труда. Открыл дверь юноша, сказавшийся сыном хозяина. Самого Ливенцева не было. Паренек заинтересовался, пригласил в дом.
— А вы хотите написать про отца?
— Написал бы, конечно, — ответил я с полной искренностью, — если он тот, кого я ищу.
— А может быть, это он и есть? — загорелся мой собеседник. — Может, я вам помогу выяснить?
— Что ж, буду благодарен. Ты должен, конечно, знать, как и где воевал твой отец.
— А как же, знаю! — воскликнул парень. — Отец был разведчиком, его самолетом в тыл забрасывали.
«Он, — подумал я. — Но почему Андрианович?»
— И что же он рассказывал об этом? Можешь подробнее?
— Да нет, насчет подробностей он говорил, что все это большой секрет. А вообще-то и я, и мама думаем, что перенес он много. В плену был. Может, он вам, как корреспонденту, больше расскажет. Хотите, я за ним сбегаю? Он тут недалеко работает.
— Хорошо, сбегай.
Паренек умчался за отцом. Ждать пришлось недолго. Широко, по-хозяйски раскрыв дверь, в комнату вошел пожилой коренастый человек. Бросилась в глаза россыпь рябинок на его лице. Взгляд спокойный, говорящий, что хозяин рад моему приходу. Поздоровались. Я сказал, кто и откуда.
— Чем могу служить? — спросил он.
— О фронтовых делах ваших хотелось бы услышать, о ваших боевых товарищах.
— Вот оно что, — улыбнулся он. — А я думал, о работе. Про меня как-то уже писали в газете, снимок был. В ударниках я.
— Егор Андрианович, помогите мне узнать подробнее о деле многолетней давности. — Я показал ему ответ из Министерства обороны.
Он сел на стул, долго и внимательно читал. Потом, вернув мне бумагу, оперся обеими руками о колени, тяжело вздохнул, хрипло произнес:
— Да, было такое… Забросили тогда нашу группу на Украину.
— Значит, это вы и есть? — не удержался я. — А почему вас называют «Андреевич»? Ошибка, видимо?
— Кажется, так. Группа же та самая.
— Вот и расскажите, пожалуйста, про боевые дела. Напишем об этом в газете.
— А стоит ли писать-то? — вскинул он глаза. — Ведь это было все строго секретно. Разрешение нужно.
— Об этом не беспокойтесь, — сказал я. — О таких делах газеты уже много пишут. А если в чем сомневаетесь, то вот мой документ. — Я протянул ему редакционное удостоверение.
Он прочитал его и заметил:
— Дотошный вы народ, газетчики. До всего докопаетесь. Меня вот нашли. Небось и остальных будете разыскивать?
Мне показалось, что его голос дрогнул, но тогда не придал этому значения.
— Непременно будем искать, — заверил я. — Началось-то все с него. Узнаете? — Я показал фотографию сержанта Петропавлова, которую прислала его мать.
— Ну-ка. — Ливенцев взял карточку, повертел ее, взглянул на надпись на обороте; вернул со словами: — Что-то не помню такого.
— Да что вы! — удивился я. — Ведь это ваш командир группы, Николай Петропавлов.
— Не помню, — развел собеседник руками. — Ведь годков-то сколько прошло. Всех разве запомнишь!
— Ну, а остальных кого-нибудь помните?
Ливенцев нахмурил лоб, задумался. Потом с досадой стукнул ладонью о колено:
— Вот ведь память куриная! Дайте мне бумажку.
Я протянул ему ответ из министерства. Он снова читал его, шевелил губами. На лбу Ливенцева выступили мелкие росинки пота.
— Вроде такие фамилии были… Да нет, запамятовал. Точно не могу сказать…
— День выброски, девятое марта сорок второго, вы помните, — старался расшевелить я его память, — а вот членов группы забыли.
— Девятого марта, как же, — тихо проговорил Ливенцев. — А вот их забыл. Ведь познакомились-то в самолете.
Я не мог понять, хозяин действительно забыл или старается уйти от ответа. И я задал ему новый вопрос:
— Позвольте, ведь вас до выброски в тыл должны были обязательно готовить всех вместе, какие же вы тогда разведчики! Случайные знакомые.
— Готовили. Недели три, — помолчав, ответил Ливенцев. — Но я не допытывался, кто они…
Чтобы как-то разрядить напряженность и отвлечь собеседника от тягостных, видимо, для него вопросов, я попросил рассказать, что он помнит о поставленной задаче, как их одели, вооружили, какие давали наставления. Объяснил, что если придется писать, то читателю будет интересно знать более подробно о тыловой разведке.
Ливенцев согласно покачал головой и заговорил уже менее скованно. Он вспомнил, что послали их из Воронежа самолетом. Перед посадкой одели в шинели, сапоги. Каждому дали по кругу колбасы, краюхе хлеба и по бутылке водки. Из оружия — винтовки и гранаты. Задача делилась на два этапа. Сразу по приземлении добраться до станции Путивль и уничтожать воинские эшелоны. Затем идти к партизанам Ковпака и действовать по указанию штаба. Пароль на связь — «Полковник Тутыхин».
Рассказывал Ливенцев не торопясь, опершись локтем о край стола и спокойно поглядывая через плечо в мой блокнот. Ободренный тем, что он наконец разговорился, я вернулся снова к разведчикам. И опять лицо его подернулось тенью.
