— Словеса, одни словеса! — говорил он, яростно жестикулируя. — Думаешь, мы решим мировые проблемы одной болтовней? Господи! Я устал от болтовни, Брай! Только пустое воздухотрясение! Одна приличная бомбочка со слезоточивым газом произведет больший эффект, чем эти бесконечные дурацкие сборища старшекурсников!
Аликс поморщилась, но успокоила себя мыслью о том, что эта тирада — тоже «пустое воздухотрясение».
— Слава Богу, что пока только со слезоточивым газом… — тихо заметила она.
Однажды он вернулся домой в берете а-ля Фидель Кастро, который придавал ему какой-то лихой и драчливый вид. Аликс возненавидела его, этот берет, с первого взгляда, но побоялась слишком нажимать на Сэма.
— Следующим шагом, я думаю, будет борода. — Она провела пальцами по его подбородку. — Или ты уже начал ее отращивать? В таком случае столь желанная тебе революция действительно начнется! И начну ее я.
Он пропустил эту невеселую шутку мимо ушей.
— А знаешь ли ты, — задумчиво протянул Сэм, — что Кастро начинал всего с тринадцатью единомышленниками? А у Христа их было еще на одного человека меньше…
Интересно, кто теперь шутит, подумалось ей.
Но вскоре после этого эпизода, когда уже начались занятия в колледже, случилось нечто, заставившее ее испугаться куда сильнее.
Аликс и Сэм прогуливались по Мемориэл-драйв, споря по поводу предвыборной кампании одного из претендентов на пост мэра Нью-Йорка.
Внезапно он остановился и приник к окну припаркованного к тротуару большого шевроле с багажником.
— Посмотри-ка сюда, — он, ухмыляясь, повернулся к Аликс. — Какой-то идиот оставил в машине ключи зажигания. Залезай, Брай, и поедем кататься!
— Ты шутишь!
— Давай, давай, малышка! Как будто нас пригласили…
— Сэм! — Ее сердце колотилось как сумасшедшее. — Это безумие! Послушай, если ты хочешь прокатиться, пойдем в гараж и возьмем мою машину. Но это… Ты говоришь как разбойник с большой дороги!
— Мы слышим речь адвоката? — поддразнил он. — Надо же, разбойник с большой дороги… Господи, Брай, неужели ты собираешься провести всю жизнь вот так — защищая эту чертову частную собственность?! Разве ты не знаешь, что эта собственность уже краденая? Или боишься, что шпики твоего отца следят сейчас за нами? Ладно, как хочешь, а я еду! — И он взялся за ручку автомобиля.
У Аликс закружилась голова: на улице было полно людей.
— Едешь или нет, Брай? Решай! Прямо сию минуту!
Она повернулась и пошла прочь так быстро, как только могла, уверенная, что он последует за ней, молясь, чтобы вся эта бессмыслица оказалась простой бравадой. Через несколько секунд взревел мотор, и шевроле промчался мимо нее, просигналив три раза. Сэм высунул голову из окна и захохотал во все горло, как будто все происходящее было невероятно смешно.
Она провела ужасную ночь, ожидая звонка из полицейского участка с сообщением, что Сэм арестован и требуется залог для его вызволения. Но звонка так и не последовало. А когда Сэм на следующий вечер вернулся домой, он вел себя так, будто ничего не произошло…
Какой бы редкостью ни был такой великолепный автомобиль для столь малозначительной улочки, как Норт-Энд, он двигался именно за Сэмом Мэттьюзом. Сэм предчувствовал, что «вызов» последует в один из этих дней.
— Мистер Мэттьюз? — шофер дотронулся до козырька фуражки. — Не сядете ли в машину? Мистер Брайден хотел бы встретиться с вами.
— Я бы тоже хотел с ним встретиться.
В молчании ехали они сквозь сырую октябрьскую ночь, и через полчаса подкатили к высоким чугунным воротам. Шофер набрал цифровой код на приборной доске, и ворота медленно разошлись в стороны, открыв широкую подъездную аллею, обсаженную дубами. Сэм похлопал водителя по плечу.
— Да, сэр? — обернулся тот.
— Как вас зовут?
— Биллингз, сэр.
— Биллингз-Сэр… Прекрасное имя. Скажите-ка, Биллингз-Сэр, как действуют эти ворота? С помощью какого-то электронного приспособления?
— Обслуживающему персоналу не разрешается говорить о системе безопасности с посторонними.
Сэм не мог удержаться от насмешки:
— Возможно, вскоре я стану одним из вас. Или наемным рабочим, или членом семьи, в чем, собственно, разница невелика.
Аликс описывала свой дом как «комфортабельный», но она всегда отличалась излишней сдержанностью: дом оказался огромным особняком в стиле эпохи Возрождения, и его архитектор был явным последователем Монтичелло.
Дверь открыла горничная-филиппинка.
— Могу я взять ваш пиджак, сэр? — с легким акцентом спросила она.
— Не стоит, — ответил Сэм, — я не думаю, что задержусь надолго.
Она провела его через холл к комнате с двойными дверями.
— Туда, сэр, — показала она на них. — Мистер Брайден ждет вас.
Это была красивая комната, обставленная старинной английской мебелью, — с высоким белым потолком, лежащими на полу восточными коврами и с картинами американских примитивистов по стенам. У окна в чиппендейльском крутящемся кресле сидел Льюис Брайден — прямой и подтянутый, в темном деловом костюме, со сложенными на коленях руками. Бросались в глаза его длинные пальцы и ухоженные ногти.