Свой второй полет Юрий Батурин совершает в 2001 году на космическом корабле «Союз ТМ-32». Это была первая экспедиция, в которой принял участие космический турист — американский предприниматель и мультимиллионер итальянского происхождения Деннис Тито, который по возвращении на Землю заявил: «Это величайшее приключение в моей жизни. Я побывал на небесах и парил, как ангел, глядя вниз на Землю. Знал, что это будет рискованное приключение, и готовился к худшему. Однако все шесть дней я испытывал эйфорию».
В 2005 году Юрий Михайлович Батурин, который владеет английским, шведским, японским, французским, немецким и сербохорватским языками, опубликовал книгу о своем отце «Досье разведчика: опыт реконструкции судьбы». «Честно говоря, я не думал, что буду когда-нибудь писать книгу об отце, понимая всю секретность данных о более чем половине его жизни, — сказал Юрий Михайлович на встрече в Ассоциации ветеранов внешней разведки. — Однако он сам написал несколько автобиографий в разные годы — в том числе одну подробную на 15 страницах в последние годы своей жизни для меня и моего брата. Я добавил туда некоторые дополнительные сведения — а было их очень мало. Но, по счастью, еще школьником, учась в 9—10 классах, я записывал рассказы отца. Особенно в то время, когда мы вместе смотрели премьеру фильма “Семнадцать мгновений весны”. Этот фильм консультировал Михаил Иванович Филоненко, хороший друг отца. Кстати, именно отец готовил Филоненко к латиноамериканской командировке. А когда Филоненко вернулся, то его пригласили консультировать фильм “Семнадцать мгновений весны”. Кстати, жена и боевой товарищ Михаила Ивановича Филоненко — Анна Фёдоровна Филоненко-Камаева — послужила прототипом радистки Кэт. Отец же отказался быть консультантом, потому что считал, что, подписав расписку о неразглашении, он не имеет право никому и никогда рассказывать что-либо из своей жизни. Фотографироваться он тоже не любил — он делал фотографии только в фотоателье КГБ СССР на документы. Очень хорошо помню, как во время просмотра фильма он говорил: “А вот так быть не может!” Нередко мы ходили в гости к Филоненко, которые жили на проспекте Мира. Я очень хорошо помню и Михаила Ивановича, и Анну Фёдоровну. Бывало, я записывал рассказы отца о них, а иногда и о нем самом. И постепенно я начал добавлять эти записи к той его автобиографии, которую он написал для нас с братом. Вначале этого было мало — но в 2000 году часть архивных данных рассекретили. Вышел сборник Кабинета истории внешней разведки, в котором уже было что-то и об отце. После этого мне позвонили из издательства “Молодая Гвардия” и попросили написать книгу о нём. Я обратился в СВР с просьбой предоставить мне документы, и мне предоставили большую подборку соответствующих материалов. А пограничники просто разрешили мне приходить в Центральный пограничный архив ФСБ России в Пушкино, где я день за днем знакомился с делами. И по мере того, как я сидел и читал все эти бумаги — я проживал жизнь своего отца. Но самую большую помощь мне оказал Сергей Вадимович Степашин, директор ФСК, затем ФСБ, затем министр юстиции, министр внутренних дел, Председатель Правительства России и с 2000 года — председатель Счётной палаты Российской Федерации. Он дал мне возможность ознакомиться с личным делом моего отца. Это было что-то невероятное: я сел за стол, передо мной эта папка — и я не мог открыть первую страницу. И я понял, почему — ведь я прочитаю там много такого, о чем сам отец не знал. Я спрашивал себя: а захотел бы он, чтобы кто-то прочитал это? Но я все же начал читать и постепенно проживал его жизнь. Вот так родилась эта книга, в которой речь идет не только об отце, но и о людях, о поколении, с которым он работал. Ведь всё, что он делал, он делал не один. И мне кажется, что мне удалось остаться объективным. Мне также помог Павел Георгиевич Громушкин — он в годы войны изготавливал документы для Абеля, Судоплатова, Феклисова и других советских разведчиков. Он сам вышел на меня, позвонил мне, когда в 2000 году многое рассекретили, и сказал, что работал с моим отцом. Мне кажется, что книга получилась, потому что она оказалась востребованной среди профессионалов. Уже после того, как она вышла, мне звонили те, кто работал с отцом, приглашали встретиться и рассказывали о нем. И я узнал еще много нового. Например, что одним из важных результатов отца во время войны было то, что он вскрыл сепаратные переговоры с нашими союзниками, англичанами, которые велись из Венгрии. И мне написал венгр, который оказался сыном венгерских супругов, которые помогли отцу получить этот результат. Он сказал, что мама его умерла и оставила записку с одним словом: “Миша Бакланов”. Это был псевдоним моего отца. Потом мы с ним встречались, я помогал ему найти сведения о его родителях».
