Незваная гостья полностью

Мгновение спустя приходит ответ, и его взвешенный тон как бальзам мне на рану.

Еще через секунду приходит досыл:

О боже. Где? Я их сама заберу! Мои пальцы летают над клавиатурой:

Кажется, проходит почти месяц, прежде чем приходит ответ:

Она рассуждает так спокойно и логично, что я склонна к ней прислушаться. Неужели я сама куда-то их засунула?

Последнее время я живу в постоянном стрессе. Возможно, у меня случился провал в памяти. Возможно, я сама отнесла их в другое место и забыла. Я закрываю глаза и напряженно размышляю. К себе в комнату? Нет. Криста там явно пошарилась бы. Я никогда бы не оставила матрешек там. В любом случае там сейчас голым-голо.

В диванчике под окном? В детстве мы всегда прятали в нем свои сокровища. А что, это мысль. Я могла положить их туда, а потом забыть…

О господи, мне хочется броситься вниз и проверить в диванчике. Только не получится, потому что в той комнате обосновался ди-джей, чтоб его. Это не вечер, а сплошная засада.

Снаружи доносится взрыв смеха, и я иду из кладовки через площадку в свою бывшую комнату. Здесь окно выходит прямо в сад… так вот они все где. Гости, в смокингах и шикарных платьях, высыпали из шатра на лужайку. Вот Бин… Гас… папа… Криста… Джо… Он беседует с привлекательной женщиной в цветастом платье на бретельках – сердце начинает щемить, но я ему твердо говорю, чтобы завязывало с этим делом.

У меня гудит телефон – звук гулко разносится по пустой комнате, и я вздрагиваю. Это Тэми прислала сообщение.

Ее сообщение напоминает мне о текущей задаче, и я набираю в ответ:

Тэми уже печатает ответное сообщение, которое вскоре появляется на экране:

Я присаживаюсь на подоконник и отвечаю:

Через секунду всплывает ответ:

Я читаю сообщение Тэми, и мой подбородок упрямо выпячивается. Я не пойду на вечеринку. Ни за какие коврижки. Но, нужно признать, наблюдая за происходящим внизу, я ощущаю себя слегка не у дел. Еще нужно признать, что я весьма заинтригована словами про «ужин века». По крайней мере, увидеть его одним глазком я не прочь.

Я снова бросаю взгляд на вечеринку, чувствуя себя призраком у окна. Папа стоит на верхней ступеньке лестницы, ведущей на лужайку, по-дирижерски помахивая бокалом – так он делал всегда на наших семейных днях рождения. Гас разговаривает с каким-то незнакомым мужчиной. Бин… а где же Бин?

Я приникаю к окну, высматривая сестру в шатре, и тут неожиданно замечаю ее, одиноко стоящей у тисовой изгороди, в укромном месте, скрытом от посторонних глаз. Не хочет тусить? Что ж, ее можно понять.

Я смотрю на Бин, и тут ее плечи внезапно сотрясаются, и я удовлетворенно ухмыляюсь. Готова поспорить, что Криста сморозила какую-то дичь, и Бин метнулась в сторонку, чтобы как следует просмеяться.

Но когда она поворачивается, ухмылка сползает с моего лица, потому что Бин не смеется. Она плачет. Почему Бин плачет? В смятении я наблюдаю за тем, как она, дрожа, прижимает руки к лицу, как будто не в силах совладать с собой. Затем наконец она промокает глаза платочком, подкрашивает губы, изображает радостную улыбку и снова присоединяется к гостям. Похоже, что никто, кроме меня, даже не заметил ее отсутствия.

Перепуганная, я мысленно перебираю невинные причины, побудившие Бин тайно плакать на вечеринке. Ей грустно покидать «Зеленые дубы»? На сестру это очень похоже – скрывать чувства и «держать лицо». Или… это что-то другое? Что-то хуже? О господи. Что происходит с моей старшей сестрой? И, если уж на то пошло, что происходит с Гасом? И что Криста собирается объявить за ужином? Мне позарез нужно знать.