— Зараза! — пробормотала она, но тем не менее обняла брата в ответ и лишь потом отступила, снова скрестив руки на груди.
— Все будет хорошо, — пообещал Джек.
— Значит, незачем…
— Тебе придется выпить веррот, — перебил ее Джек. — Пей или сиди в лагере. Я не могу рисковать твоей жизнью и не допущу, чтобы Эдгар все время переживал за тебя — от него ведь тогда не будет никакого толку. Кэтрин, в последнее время происходит слишком уж много изменений.
— Зараза, — повторила она, но на сей раз не пожелала смягчить бранное слово объятием.
Хлоя ожидала возвращения Китти в палатку со смешанным чувством волнующего предвкушения и недовольства. Она ощущала в себе такой прилив жизненных сил, как никогда в жизни. Недавно она осмотрела наскоро лагерь в обществе Китти, но это было глубокой ночью, а она до сих пор чувствовала, что не в состоянии усидеть на месте.
Ее джинсы и блузка пропотели насквозь, их требовалось постирать, так что она переоделась в юбку с длинными разрезами по обеим сторонам — чтобы девушка могла легко дотянуться до кобуры на бедре, объяснила Китти, — и в новую блузку из какой-то легкой, но грубой на ощупь материи. Ни кобуру на бедро, ни какого-либо другого оружия Хлое не дали, зато она получила пару очень высоких поношенных ботинок из коричневой кожи, походивших, по словам Китти, на пароходные трубы. Они почти подходили Хлое по размеру, и когда в носки набили тряпок, пришлись как раз. В юбке с разрезами чуть не до пояса она чувствовала себя неловко, зато ботинки годились для этой местности гораздо лучше, чем туфли-лодочки на низком каблуке, в которых она угодила сюда. К тому же, по словам Китти, эта обувь защитит ее ноги от любых змей и ящериц, которые в изобилии водились в пустыне, если им приспичит кусаться. В этом отношении туфельки, бесспорно, не шли ни в какое сравнение с сапогами.
Дожидаясь Китти, Хлоя пыталась заставить себя усидеть неподвижно хотя бы столько времени, сколько нужно для того, чтобы зашнуровать ботинки. У них имелся лишь один серьезный недостаток: чтобы продеть шнурки сквозь многочисленные дырочки, следовало сидеть на месте, в то время как ее тело вибрировало от переполнявшей его энергии. Когда Китти вошла, Хлоя еще раз перевела дух, рассчитывая, что после этого ее голос перестанет дрожать, и спросила:
— Скажите, я здесь пленница? Или все-таки мне можно пойти погулять и осмотреться?
Китти закрыла глаза, потерла виски и лишь потом ответила:
— Нет, Хлоя, ты не пленница. Но тебе все же следует понять, что ты здесь новенькая и пока еще не слишком ясно соображаешь. А чувствуешь себя так — из-за веррота. Это ведь нечто вроде наркотика, но только опаснее, потому что получить его можно, только убив кровососа или если он даст его человеку добровольно. Нужно только перетерпеть первоначальный эффект, и все будет в порядке. Я думаю, чем раньше начать осваиваться, тем скорее поможет.
— Да. Поможет. Конечно. — Хлоя принялась кивать — так торопливо, что у нее зубы застучали. — Дома, в моем настоящем мире, я была алкоголичкой на излечении. Я уже проходила через такое. Может быть, вашего мира я и не понимаю, но нажираться в хлам мне не впервой.
Она с силой передернула плечами, поскольку попытка сохранять неподвижность оказалась все же непосильной. Ее тело стремилось к движению, при содействии сознания или без него, и она хотела — ей было необходимо! — по меньшей мере как-то контролировать это стремление.
— Вы только скажите, куда мне можно пойти, — попросила она самым спокойным тоном, на какой была способна.
Китти присела на корточки, отодвинула дрожащие руки Хлои и сама дошнуровала ей ботинки.
— Попозже, когда ты успокоишься, я попрошу у тебя прощения за поступок брата. Но пока повременю с этим. А ты иди. — Она выпрямилась, заставив тем самым Хлою посмотреть ей в лицо, и внушительно произнесла: — Помнишь, что я говорила насчет изгороди? Не прикасайся к ней.
С этими словами Китти направилась к выходу и откинула клапан палатки. Хлоя последовала за нею.
— Ты
Повинуясь неожиданному порыву, Хлоя кинулась к Китти, крепко обняла ее и так же быстро отпустила.
— Обещаю!
