Незваные гости полностью

— Ты считаешь, что Аджани не из этого мира.

— Я в этом убежден, — спокойно ответил Гаруда. — И уже давно так считаю, но, покуда Кэтрин не поделилась с тобой своей тайной, у меня не было подобающего способа навести тебя на эту мысль. Таковы правила. Может быть, он этого не понимает, но ты-то, Джексон, не таков.

Кэтрин переводила взгляд с одного собеседника на другого.

— Может быть, у меня и есть какие-то ваши особенности, но эту я лучше погожу развивать. Говори прямо. Черт возьми, неужели это так трудно?

Гаруда ощутимо напрягся.

— Я и так говорю настолько прямо, что еще немного и нарушу этикет.

— Кэтр…

— Ты прав, — перебила она Джека. — Прошу прощения.

В этот момент к ним подошел кровосос, недавно дравшийся с Кэтрин, и протянул ей бутылку веррота.

— Мы принесли это для тебя. Для члена твоего клана.

Гаруда широко улыбнулся; его неприятно красные губы изогнулись в, пожалуй, самой довольной ухмылке, какую Джеку доводилось видеть у кровососов. Гаруда взглянул на кровососа, потом на Кэтрин с чуть ли не отеческой гордостью.

— Лекарство и веррот исцелят вашего Фрэнсиса. Были сомнения в том, заслуживаете ли вы этого, но вы их опровергли. — Он снова посмотрел на второго кровососа. — А ты, Стирр, заслужил право на владение участком пустыни.

Существо, которое, оказывается, звали Стирром, поклонилось.

— Я отвечаю за нее и мою территорию своей жизнью. — Он выпрямился и посмотрел на Кэтрин. — Надеюсь, ты не погибнешь в ближайшем бою.

Джек ожидал от сестры какого-нибудь едкого ответа, но она тоже поклонилась и негромко произнесла:

— Я тоже.

Китти посмотрела на заслужившего повышение в ранге кровососа, а затем на Гаруду. Ей было трудно четко сказать себе, как относиться к мысли о том, что ее нежелание признаться в странной реакции на веррот могло привести к таким последствиям. Потом она подумала, чего еще она не знает из-за непонимания правил и традиций различных культур обитателей Пустоземья. Горняки казались ей понятными, потому что имели некоторое сходство с людьми, которых она знала, когда жила в Калифорнии, а вот для того, чтобы понять кровососов, она никогда не прилагала усилий. Хотя, если честно говорить, она никогда не была полностью уверена даже в том, что ей понятны люди-пустоземцы.

— Ты веришь, что это Аджани восстановил против нас монахов? — спросила она.

Вместо ответа Гаруда посмотрел ей в глаза и сам спросил — одновременно и мысленно, и вслух:

— Кэтрин, ты принадлежишь к моему клану?

Ей показалось, что слова разносятся эхом, распространяют тончайшие щупальца, чтобы дотянуться до кровососов по всему Пустоземью, соединиться с ними на мгновение, которое может тут же закончиться, а может и растянуться на вечность.

— Да.

Связующие нити улеглись на места, и она поняла, что Гаруда позволил ей объединить восприятие с несколькими сотнями кровососов. Пока в ее крови будет присутствовать веррот, она сможет мысленно связаться с каждым из них. И в озарении, которым он одарил ее, стало ясно, что этот уровень доступа посилен только старейшим представителям этого вида.

— Не могу сказать наверняка, — сказал Гаруда в ответ на ее вопрос о монахах, но потом добавил уже мысленно: — Я мог бы поговорить с правителем Соанесом. Прислушайся к клану, посмотри, что они видели.

Так она и поступила. Никто не дал ей ничего такого, что подтвердило бы ее подозрения о том, что Аджани имел дело с братией; перед нею мелькали обрывки образов, заполнявшие ее сознание быстрее, чем она могла их осмысливать. Когда эти образы стали складываться в какое-то подобие связной последовательной картины, она, как бы со стороны, осознала, что опустилась на колени.

Аджани встретился с правителем. Они разговаривали прямо посреди улицы, а потом Аджани взглянул прямо на наблюдавшего за ними кровососа. В этом видении она и была этим кровососом, и не была им. Взгляд Аджани остановился на ней. На нас, на клане.

— Кэтрин? — Джек встряхнул ее за плечо.

Монахи посещали правителя; четыре фигуры в серых рясах гуськом вошли в его особняк.

— Что ты делаешь? — Джек обхватил ее рукой, но ей казалось, будто она может одновременно и чувствовать, и не чувствовать его прикосновение. Он не говорил с нею — хотя и говорил: она была объединена со всем кланом. Она слышала его не сама по себе, но через Гаруду.

— Поэтому его рука кажется такой странной, — сказала она Гаруде.

— Сосредоточься на знании, — ответил тот.

Китти отрешилась от того, что видела своими глазами, и вернулась к памяти клана.