Когда свет, проникавший сквозь решетку единственного окна под потолком, настолько ослаб, что уже нельзя было разбирать надписей, нацарапанных прежними обитателями камеры, человек, убивший Дэна Одамса, встал с койки и подошел к зарешеченной двери.
— Эй, караульный! — крикнул он, и возглас эхом отразился от противоположной стены…
В караулке отодвинули стул. Затем послышались приближающиеся звуки размеренных шагов, и в коридоре перед входом в камеру появился дежурный полицейский — «джинго». [ «Джинго» — презрительная кличка выходцев из Англии.]
— Я должен сообщить вам кое-что, — вполголоса сказал заключенный.
— Говори, да побыстрее, — ответил караульный и подошел поближе к решетке двери. — В караулке никого нет, и я не могу надолго отлучаться оттуда.
При свете угасающих сумерек караульный увидел вдруг обнаженный ствол короткого револьвера в руке заключенного. Ствол был направлен на полицейского. Тот не стал ждать традиционной команды и сам поднял руки на уровень ушей.
— Кругом! — скомандовал заключенный. — Спиной к двери!
Как только полицейский прислонился к дверной решетке спиной, рука заключенного полезла к нему под мышку и вытянула из кобуры револьвер.
— А теперь отопри дверь!
Полицейский повернулся, позвенел ключами, и дверь камеры открылась. Теперь в руке заключенного блестел револьвер полицейского; он отошел вглубь камеры и стволом револьвера поманил полицейского за собой.
— На кровать! Лицом вниз!
Караульный подчинился. Человек, убивший Дэна Одамса, наклонился и резко ударил полицейского рукояткой его же револьвера по затылку. Тот конвульсивно дернулся и потерял сознание.
Заключенный тщательно осмотрел стражника, забрал деньги, табак, курительную бумагу. Взял и кобуру. Уходя, он запер дверь камеры.
Караульное помещение и в самом деле было пусто. На столе лежали две пачки табака, спички, пистолет и кучка патронов. Заключенный забрал оружие, снял с вешалки шляпу, которая оказалась ему велика, и надвинул ее на уши. Он надел также чересчур узкий и длинный для него дождевик и вышел на улицу.
Глубоко посаженные глаза, которые из-за отсутствия бровей напоминали глаза животного, внимательно осмотрели четыре близлежащих блока домов и дощатые тротуары вдоль них. Поблизости стоял десяток автомашин, но нигде не было видно ни одной лошади.
На первом же углу он свернул на боковую улочку, по которой можно было выйти на старую заброшенную дорогу. Под навесом позади бильярдной он заметил четырех лошадей; тут же на крюках висели уздечки и седла. Он выбрал крепкую, выносливую серую лошадь (на бездорожье Монтаны скорость не имела решающего значения), оседлал ее и повел под уздцы к старой дороге. Затем вскочил в седло и показал этим проклятым «джинго» спину.
Немного позже он вытащил из кармана оружие, которым так напугал полицейского: это был всего лишь кусок мыла, обернутый в серебряную бумагу от сигаретных пачек. Он сорвал фольгу, смял мыло в лепешку и выбросил его.
Небо наконец прояснилось, и показались звезды. По ним всадник определил, что выбранная им дорога ведет на юг. Немилосердно погоняя лошадь, он всю ночь ехал по мокрой и вязкой дороге. К рассвету лошадь выдохлась. Пришлось сделать привал.
Около полудня он снова оседлал лошадь и продолжил свой путь. Дорога шла вдоль долины. Вскоре появились столбы с телефонной линией. Тогда он выбрался из долины, обогнул ранчо, к которому тянулись провода, и вновь выехал на ту же дорогу.
Перед самым вечером счастье изменило ему. Не встречая уже больше часа телефонных линий, он потерял бдительность. Проезжая по гребню холма, он вдруг оказался среди нескольких зданий, к которым тоже, хотя и с другой стороны, тянулся телефон.
Человек, убивший Дэна Одамса, неспешно вернулся назад и поднялся на следующий холм. Однако, едва он стал спускаться, из кустов раздался выстрел.
Он наклонился вперед, так, что его лицо уткнулось в гриву, и что есть силы стал колотить лошадь руками и ногами.
Раздался еще один выстрел. Лошадь рухнула. Он успел выскочить из седла и скатиться со склона. Высокая трава и кусты скрыли его. Затем пополз вокруг холма. Выстрелов больше не было.
Он изменил направление и на своих коротких ногах поплелся туда, где на фоне свинцового неба поднималась гора Пестрый тигр — огромная темно-зеленая сидящая кошка с грязными белыми полосами на боку. В складках и трещинах гор еще лежал снег.
При падении с лошади он сломал предплечье, обломок кости вышел наружу. Некоторое время перелом не причинял особенного беспокойства. Но потом вдруг он ощутил резкую боль. Кровь текла по руке и заливала измазанную глиной ладонь. Он распахнул полу плаща, разорвал рубаху и перетянул плечо. Потом стал подниматься по ближайшей дороге, ведущей вверх, к Пестрому тигру, с трудом пробираясь через липкую и вязкую грязь.
В нескольких милях впереди он заметил домики. Со вчерашнего обеда у него во рту не было ни крошки. И хотя он не видел больше явных признаков преследования, все же не решался попросить где-либо еду.
