– Ба, ты правда не сердишься на меня? – снова спросил Алексей. – Я никогда не представлял себе, что могу взять без спроса чужую вещь, особенно такую дорогую.
– Хватит об этом, солнышко, – решительно прервала его Алла Германовна. – Давай-ка мой руки и за стол.
Алексея дважды уговаривать не пришлось. Вскоре маленькое семейство мирно обедало за уютно накрытым столом. Шейла тоже ела, с аппетитом обгладывая куриное крылышко.
– Ты знаешь, это, конечно, покажется тебе смешным, но она с самого начала охраняла нашего мишку. Стоило мне притронуться к нему, кошка рычала и шипела. Как будто знала, что ты хочешь его продать. – Алла Германовна с улыбкой посмотрела на внука.
– Да она вообще готовый детектив, твоя Шейла, – хмыкнул Алексей. – Компьютер вывела из спящего режима, обнародовала тайную переписку. Только дверь она понапрасну изуродовала.
Шейла вдруг перестала есть, громко и недовольно мяукнула.
– Что? Не согласна? – засмеялся парень.
В ответ кошка снова мяукнула.
– Знаешь, Алешенька, а мне кажется, что Шейлочка буйствовала не зря – кто-то все же лез к нам в квартиру, – сказала задумчиво Алла Германовна.
– Да ерунда, ба, тебе же все объяснили. У Захара и Петро другие заботы, они не шастают по квартирам.
– Не шастают? – странным тоном переспросила Алла Германовна и тут же сама себе кивнула: – Ну да, ты прав.
Она потихоньку встала из-за стола и, оставив внука пить чай, оделась и вышла на улицу. Серафима сидела на лавочке, как будто со вчерашнего дня так и не тронулась с места.
– Здравствуй, Сима, – задушевно проговорила Алла Германовна, опускаясь рядом с ней на скамейку.
– И тебе не хворать. – Соседка глянула на нее быстрым внимательным взглядом. – Ну что, ходила к Захару? Сознался он?
– Ходила. Не сознался. Не он это.
– Не он? А кто же? Петро?
– И не Петро. – Алла Германовна сделала паузу и внимательно смотрела на соседку. Та невольно заерзала на скамейке.
– Ты чего, Алл? Что так зыркаешь на меня? Уж не думаешь ли ты, что это я к тебе пыталась залезть?
– Знаешь, я именно так и думаю. – Алла вздохнула и отодвинулась на другой край лавочки. – Сознайся, Сима, не бери грех на душу. Я ведь вспомнила, как в прошлом году давала тебе ключи, когда на дачу уезжала. Так с тех пор и не забрала.
Серафима молчала, поджав губы.
– И не стыдно тебе? – мягко пожурила ее Алла Германовна. – На старости-то лет…
– А ты меня не совести! – неожиданно взорвалась Серафима. – Ишь ты, как выходит несправедливо: одним и пенсия хорошая, и внук заботливый. А другим – шиш с маслом! Неправильно это, нечестно. У меня деньги еще неделю назад закончились, лекарство купила дорогое – и ни копейки больше. Да еще и зубы вставные сломались! Тут я вспомнила про твои ключи и про то, что ты у нас экономная, лишней копейки не потратишь. Ну, думаю, зайду ночью, пока ты спишь, и возьму совсем немножко. По-соседки.
– По-соседски, – усмехнулась Алла Германовна. – Могла бы взаймы попросить.
– Так потом отдавать надо! А что отдавать? Нечего! – Серафима смахнула с глаз едва заметные слезинки.
– И мужиков зря оговорила. Это ж подлость, свои грехи на других перекладывать.
– Ну, у Петро-то с Захаром своих грехов немало, потерпят. Им что – они крепкие парни, а я совсем старая. Да и не собиралась я свидетельствовать против них, просто так сказала, хотела тебя отвлечь, чтобы ты не вспомнила про ключи и не подумала на меня. Ты уж прости меня, дуру! – Серафима, уже не сдерживаясь, расплакалась и закрыла лицо руками. – Бес попутал. Думаю, вот он, последний мой шанс дожить до пенсии.
– Да ладно, успокойся! Я не сержусь. Для меня главное, что Алешенька не связался ни с какими извергами. Даже спасибо скажу – благодаря тебе у меня теперь новая дверь. А то бы думала да колебалась еще невесть сколько. – Алла Германовна потихоньку встала со скамейки и не спеша направилась в магазин. Там она купила овощей и свежей говяжьей вырезки.
Когда она вернулась домой, Алексей уже уехал. На комоде стояла статуэтка медведя, под ней лежала записка. Алла Германовна дрожащими руками развернула тетрадный листочек.
«Милая бабуля, я не смог. Мне ужасно стыдно, что я хотел тебя обокрасть. Мне предложили выгодный контракт, надеюсь, он покроет мои долги. Придется попахать, но я к этому готов. А последний шанс не должен быть преступлением. Твой любящий внук Алеша».
Алла Германовна вздохнула, вытерла слезы, набежавшие на глаза, и осторожно отодвинула статуэтку в глубь комода. Она думала о том, что за последние сутки уже четвертый раз слышит про «последний шанс». О нем говорила несчастная Катя, о нем писали в письме Алексею, его же упомянула Серафима. И для всех он был абсолютно разный…
Алла Германовна последний раз вздохнула и пошла в кухню. Там уже сидела Шейла, выразительно поглядывая на пустую кормушку.
– Ты моя дорогая девочка! – Алла Германовна нагнулась и погладила кошку по дымчатой шерстке. – У тебя действительно криминальный талант! Ты моя доблестная защитница. Вот тебе за это. – Старушка положила вырезку в миску.
Шейла секунду подумала, а потом с аппетитом принялась за еду.
