Назавтра ровно в три Олег включил трансляцию конкурса в Молодежный оркестр. Он попал как раз на Олесю. Та сыграла очень удачно, ровно, без сбоев. По ее лицу было видно, что она довольна собой. Следующие за ней девчонки были гораздо слабее. Наконец пришла очередь Арины.
Она стояла со скрипкой на фоне больничного окна. Рядом виднелась кровать. Больничный халат был ей велик, из него торчала худенькая шейка. Лицо было бледным и измученным. У Олега больно кольнуло сердце. Как она сыграет, такая слабая, совсем больная, да еще на чужой, незнакомой скрипке? Нужно было отобрать у Олеськи Аринин инструмент, но у Олега имелись другие планы. Он не хотел, чтобы до поры до времени Олеся знала о том, что Арина будет играть на конкурсе.
Арина тем временем взмахнула смычком и заиграла каприс Паганини. Олег аж рот разинул: по ее игре никак нельзя было сказать, что она играет из больничной палаты. Олег слушал и улыбался. Он знал, что Аринину игру сейчас слушает не только он, но и Олеся. Вот это сюрприз для нее! Он не ошибся. Едва Арина закончила, раздался телефонный звонок.
– Ты, идиот! – вопила в трубку Олеся. – Зачем ты припер ей скрипку? Ненавижу тебя!! Так все классно шло! Я все рассчитала, терпела эту дуру у себя в квартире целую неделю, чтобы вовремя вырубить ее. И все коту под хвост!! Тебе же было наплевать на эту выскочку! Так чего ж ты теперь пляшешь перед ней? – От ее добродушного и веселого тона не осталось и следа. Она захлебывалась яростью и глотала слова от волнения.
– Послушай, – спокойно остановил ее Олег. – Я все знаю про тебя. Между прочим, за такое предусмотрена уголовная ответственность.
– Что? – Олеся истерически расхохоталась. – Ответственность? Так ты пойди докажи, что эта дура попала в больницу из-за меня. Докажи!
– Если надо будет, докажу. Но не сейчас, пока идет карантин. А вот когда он закончится, мы подумаем об этом и о том, место ли тебе в нашем квартете. Думаю, что нет.
– Да нужен мне ваш квартет сто лет в обед! – рявкнула Олеся.
– Ну, не нужен так не нужен, – согласился Олег. – Прощай. И вот еще что, совсем забыл. Спасибо тебе!
– За что спасибо? – опешила Олеся.
– Ну, если бы не твои козни, я б так никогда и не понял, как много для меня значит Арина. Очень много. – Олег повесил трубку, надел маску и перчатки и побежал в магазин покупать зефир, сразу две коробки: одну для мамы, другую для Арины.
Славка отложил джойстик, хлебнул из бутылки, стоявшей тут же, на столе, остатки пива и лениво поднялся со стула. Он чувствовал себя так, будто по нему проехался грузовик: все тело болело, мышцы сводило судорогой, башка была чугунной, в ушах неприятно звенело. И это называется выходной!
Славка проснулся в десять, и с этого момента не отходил от компьютера. Резался в свою любимую «Доту», потом в «Танчики», потом в «Варзон», потом снова в «Доту». Ну и пиво, конечно, как без него. Вчера вечером Славка купил целый ящик, а сейчас от него осталась одна бутылка, и ту он только что допил.
Славка оглядел комнату. По полу перекатывались клубы пыли, на комоде грустно съежились почерневшие шкурки от бананов и остатки недоеденной колбасы. Вокруг них в художественном беспорядке рассыпались хлебные крошки. В животе у Славки угрожающе заурчало. Он поплелся на кухню и распахнул дверку холодильника. Там оказалась только банка просроченных шпрот и бутылка скисшего кефира недельной давности. Славка тихонько выругался и подошел к окну.
Через мутное, давно не мытое стекло на него глядел свежий апрельский вечер. Было еще светло. По двору с визгом носилась ребятня. На козырьке подъезда с важным и надутым видом сидела пара голубей. Славка открыл форточку, и на него упоительно пахнуло весной. Какой же он дурак! Можно было сходить в парк, благо он совсем близко, прогуляться по подсохшим дорожкам, покормить белочек, вдохнуть полной грудью этот невероятный апрельский воздух, напоенный ароматом оживающей природы, запахом набухающих почек и того, что не описать словами, но это бывает лишь в апреле. Можно было в конце концов просто выйти на бульвар, туда, где недавно обустроили спортивную площадку. Подтянуться на турнике, покачаться на уличных тренажерах. Можно… да много чего было можно, вместо того чтобы просидеть весь день в четырех стенах за монитором.
