Она знала, что у внука с деньгами туго, зарплату периодически задерживают, стало быть, все расходы по установке новой двери ей придется взять на себя.
Алексей пожал плечами.
– Не знаю, сколько стоит, ба. В крайнем случае можно в кредит взять.
– Нет, только не кредит, – испуганно замахала руками Алла Германовна. – У меня есть немного, отложено на черный день. На них и купим.
– Ну и славно, – обрадовался Алексей. – Ладно, я за комп.
Он скрылся в своей комнате. Алла Германовна принялась раскатывать тесто. Шейла сидела рядом на полу и смотрела, как трудится хозяйка. Ее голова вертелась то вправо, то влево, следуя за направлением рук старушки.
– Эх, Шейлочка, ты умничка, охраняешь квартиру. Но дверь загубила. – Алла Германовна не смогла подавить вздох.
– Мяу, – возмущенно произнесла Шейла.
По ее тону было ясно, что она хотела сказать: мол, при чем тут дверь, когда тебе грозила опасность.
– Да, да, – кротко согласилась Алла Германовна и кинула кошке щепотку говяжьего фарша. – На, угощайся.
Шейла схватила фарш зубами и тут же проглотила. Алла Германовна начинила пирожки и поставила их в духовку. Ей стало скучно, захотелось посмотреть на любимого внука. Она потихоньку приоткрыла дверь комнаты: Алексей сидел за ноутбуком, вид у него был серьезный и сосредоточенный. Он даже не сразу услышал, как кто-то вошел.
– Алешенька! – тихонько окликнула Алла Германовна.
Алексей вздрогнул и обернулся.
– Ба? Ты чего подкрадываешься? Я чуть инфаркт не получил!
– Ну прости меня, дуру старую, – виновато проговорила она. – Я только хотела сказать, что пирожки скоро будут готовы. Пойдем чай пить?
– Конечно, пойдем. – Алексей посмотрел на бабушку с улыбкой. – Я сейчас, сохраню работу и приду. Жди меня на кухне.
Через пятнадцать минут бабушка и внук мило чаевничали за столом, Алексей с приличной скоростью поглощал пирожки с большого круглого блюда и блаженно причмокивал языком.
– Дверь я заказал, завтра мастера приедут и поставят ее. Дадут четыре комплекта ключей.
– Четыре? – удивилась Алла Германовна. – Зачем так много?
– На всякий случай. Дверь-то железная, ее просто так не взломаешь, если что. Придется МЧС вызывать, а это дорого. Так что пусть лежат. А один я себе возьму.
– Конечно, Алешенька, – тут же согласилась Алла Германовна.
Попив чаю, Алексей уехал по делам, а Алла Германовна вышла во двор подышать свежим воздухом. На лавочке ее уже ждала подружка, Серафима Ильинична. Алла Германовна тут же поведала ей перипетии минувшей ночи.
– Представляешь, Сима, сон мне приснился вещий. Будто лезет кто-то ко мне в квартиру, а моя Шейла кидается на дверь и шипит. Проснулась – так и есть, дверь расцарапана. Наверное, и правда кто-то хотел забраться, а кисонька моя услышала.
– Ночью, говоришь? – навострила уши Серафима. – В квартиру?
– Да, – испуганно подтвердила Алла Германовна. – А что?
– А то, что я знаю, кто это был! – одним духом выпалила подружка.
– Кто? – ахнула Алла Германовна.
Серафима придвинулась к ней вплотную и жарко зашептала в ухо:
– Сижу я, значит, вчера тут, никого не трогаю. Вдруг пьяницы эти идут, Петро и Захар. Один другого чуть не за шкирку тащит, глаза их бесстыжие. С самого утра наклюкались, аж ноги не держат. Тьфу. – Серафима смачно плюнула на асфальт под лавочкой.
– Ты не отвлекайся, Сима, – попросила Алла Германовна. – Говори, что дальше-то было!
– А дальше, слышу я, Петро говорит Захару: бабосы, говорит, нужны. Трубы горят, мочи нет. Надобно опохмелиться.
Алла Германовна в сердцах покачала головой.
– Вот ироды, прости их господи.
– Да не говори, – с готовностью поддержала ее Серафима и продолжила, слегка повысив голос: – Ну так и вот. Захар-то ему и отвечает: «Где их взять, бабосы?» А Петро-бесстыдник возьми и брякни: «Да в чем проблема! Ночью залезем к кому-нибудь да возьмем, что близко лежит».
– Так и сказал «залезем»? – не поверила Алла Германовна.
– Так и сказал, – подтвердила Серафима.
– Да как же это? Это ж воровство, грабеж! – Она беспомощно всплеснула руками.
– А я про что! – Серафима нагнулась еще ниже к ее уху и, брызгая на нее слюной, забормотала: – А дальше – больше. Стали они гадать, к кому сподручнее вломиться. Вспомнили тебя!
– Меня? – вскрикнула Алла Германовна.
– Тебя. Дверь, говорят, у ней хлипкая, дома никого. Бабка уснет, мы к ней влезем и пенсию заберем.
– Вот паразиты! – Она почувствовала, как на смену страху и беспомощности приходит праведный гнев. Надо же, среди бела дня обсуждать грабеж, совсем совесть пропили, алкаши несчастные! – Вот я их! Я… я… я сейчас полицию вызову! Да их тотчас заберут, вот увидишь.
Серафима с сомнением покачала головой.
– Чем докажешь? Они ведь будут отпираться.
– Как чем? А ты на что? Ты же этот, как его, свидетель.
Лицо Серафимы помрачнело, ее переносицу прорезала глубокая морщина.
– Ты вот что, Германовна… – Старуха замялась на мгновение, а потом решительно продолжила: – Я тебе здесь не помощница.
– Как не помощница? Что ты такое говоришь? – изумилась Алла Германовна.
