Незваный гость хуже Мамаева, любит шутить Евангелина Романовна Попович. Провинциальному городку Крыжовень не до шуток. Под внешним благополучием он привык скрывать страшные тайны, а теперь ждет гостей, то есть вовсе даже не ждет, и не гостей, а гостью. Незваную гостью из чародейского приказа.
«Карта Всадник описывает общительного и активного человека. Он интеллектуален, независим, с ним никогда не бывает скучно. Такой человек легко входит в контакт, находит знакомых и друзей. Ему не чужды любезность и тактичность. Он уверен в себе и готов проявлять инициативу».
Расклад нынче выпадал странный, что так что эдак. Захария Митрофановна даже кликнула Дуньку, девку свою, чтоб колоду , значит, сняла.
– Чегой это, барыня? - спросила Дунька, щурясь на расписные картинки. - Никак сызнова повешенный?
– Дура, - ругнулась старуха беззлобно, - дерево это, значит, про родню вспомнить надобно.
– Племяш в столицах чудит? Али в гости вашего соколика ждать?
– То-то и оно, что по картам иного полу гость получается, гляди, к дереву всадник притулился, а к нему карта женская легла.
– Дык, а баба откуда? Из родни то у вас только Митрофанушка брата покойного сыночек и остался.
– Поживем увидим, - решила мещанка Губёшкина, более известная в Крыжовене как провидица Зара, и аккуратно собрала колоду в резной ларчик. Инструменты свои она предпочитала содержать в порядке.
Гость, а точнее гостья, явилась в дом на Архиерейской улице под вечер. Тренькнули колокольцы извозчичьих саней, грубый мужской голос пробасил под окнами:
– Туточки, барышня, ваша тетушка проживают.
Дунька, прилипшая к заиндевелым стеклам, сообщила барыне:
– Девица, шубка на ей, шапочка. «Ванька» сундук с саней тащит, сейчас в дверь колотить примется.
– Отворяй, - велела Захария Митрофановна, кутаясь в расписную неклюдскую шаль.
Девка выскользнула в сени, завозилась, обувая валенки. Раздался уверенный стук в дверь, скрипнули петли, в комнату потянуло морозцем.
– Гостью вам, Дуняша, привез, - басил «ванька», - из самого Мокошь-града барышня, тетушку, говорит, проведать желаю любезную.
Губешкина выглянула в сени:
– Сундук сюда, мил человек, да снег допрежь с ног обколоти, не неси в дом.
Девица потопала за порогом, обувка у нее была не особо по погоде, кожаная, тонкая, вошла, прищурилась над запотевшими стеклышками очков, зыркнула на нетопырье чучело над столом, на шар хрустальный, высмотрела в красном углу икону и чинно на нее перекрестилась.
– Дражайшая моя Захария Митрофановна, – прожурчала приветливо, с протяжным столичным «а», – неужто забыли Гелюшку свою непутевую?
Извозчик, поставив багаж в гостиной, мялся теперь в сенях, ожидая за услугу. Старуха молчала, ей было интересно, как «непутевая Гелюшка» дальше выкрутится. Она не подвела, вынула из муфты денежку, с поклоном протянула Ваньке, да не забыла носочком ботильончика на порожек ступить, чтоб, значит, через порог не передавать, плохих примет не множить:
– Спасибо, мил человек, куда надо доставил. Моя родственница, как сей час помню эти очи черные с родительской заботой на наши шалости с кузеном Митрофанушкой взирающие.
Извозчик бормотал «спасибо на спасибо».
– Вы, барышня, как нужда в санях будет, меня кличьте, Антип меня звать, любому уличному постреленку велите, или вот Дуняше тутошней, сразу примчусь и доставлю, куда скажете. А к Кузьме не садитесь, ненадежный он человек.
– Буду иметь в виду, - пообещала девица, скидывая на руки Дуньке лисью шубку, муфту придержала, ловко перекладывая ее из руки в руку. - Ступай, Антип, может успеешь со станции ещё пассажиров взять. У вас в Крыжовене, тетушка, оказывается спрос на гужевой транспорт опережает предложение. В форменную баталию пришлось с каким-то неучтивым господином за сани вступить.
Платьице на гостье было ладное шерстяное, серое со шнуровой витой отделкой, на плечи из-под лисьей папахи свисали ярко-рыжие локоны. Экая модница. Столичная штучка.
Зеленые глазищи остановились на Губешкиной и старуха громко велела:
– Дунька, дура, двери-то запри, чтоб, значит, любимую племянницу не морозить. Да чаю поставь с дороги.
Пока «ванька» Антип уходил, а девка возилась в сенях, рыжая медленно пересекла комнату:
– Простите, – выдохнула она тяжело, – этот маскарад, Захария Митрофановна.
– Вcе развлечение, - решила старуха и быстро спросила. - В муфте что прячешь?
– Заметили? - девица села, положила на стол глухо стукнувший меховой цилиндрик. - Митрофан Митрофанович предупреждал меня о том, что его тетушка обладает быстрым умом. Мы с вашим племянником коллеги, в одном присутствии службу несем.
Вернувшаяся в комнату Дунька испуганно ахнула, когда из муфты появился черный вороненый револьвер.
