"И после сего видел я четырех Ангелов, стоящих на четырех углах земли, держащих четыре ветра земли, чтобы не дул ветер ни на землю, ни на море, ни на какое дерево." Откровение Иоана, глава седьмая. На небе разразилась война архангела Михаила против Посредника Бога. С небес тем временем спустился отряд ангелов, чтобы предотвратить "Глобальное Мировое Правительство" во главе с новоиспеченным Дьяволом. И обрушивается кара на землю, от которой люди дрожат в страхе. Зверствует чума и над головами людей нависло "кровавое небо", планомерно превращая каждый день в сущий ад. Сержант Громов подвергся научному эксперименту, и в его руках ключ к жизням миллиардов людей. А, ангелу спасение человечества стоило пары белоснежных крыльев. Но антидот украден. И теперь эти двое - архангел хранительница рода человеческого и сверхчеловек по неволе - должны отыскать цитадель зла и вернуть шанс на исцеление выжившим людям, пока корни пущенные Первородным Злом будут подкупать человечество псевдо-счастьем, искушением подсадив на недолговечную "волшебную вакцину" как на наркотик, отравленные народы.
Предисловие.
Я держу её руки в своих и думаю... Почему всё так, а не иначе? Просто, она никогда не знала, что такое возможно, ведь её природа априори лишена страсти и потребностей.
До меня.
А, я никогда не знал что такое возможно, ведь ангелов встречал лишь в Библейских апокрифах.
До неё.
Мне казалось, что нас сближает общая апокалептическая беда. Но, она знала что между нами нерушимая граница миров - между нами больше чем пропасть. Особенно в преддверии конца света, когда на карту поставлен весь мировой баланс и миллионы жизней. И порой, чтобы добиться чего-то хорошего, приходится идти путем от противного. Что-то строя, непременно что-то ломать, ведь нет белого без чёрного, и добра без зла тоже нет. Тень не существует сама по себе. Свет отбрасывает тень, и свет во тьме светит.
Часть первая. Кто, если не я?
Андрей
- В чём дело? - перекрикнул я, гомон в коридоре, приближаясь стремительным шагом к стопившимся солдатам. Как по команде, все заткнулись и повернули головы на меня.
Зря крикнул, это всё командование, за такую фривольность можно и пару нарядов схлопотать, даже в условиях чрезвычайного положения и мобилизации. Дисциплину никто не отменял. Вот только, время уже без пяти минут отбой, и все пятеро встыли в пространство метая нервный взгляд от меня к гуще событий. Тревога и паника витавшие в воздухе, распознавались сознанием, интуитивно. Мужчины расступились, открывая взгляду, спину Романова - военного врача. Его рука отпустила пульс мужчины.
Мой пульс замер, когда я понял, над кем он склонился, сидя на одном колене.
Лицо полковника Громова, лежащего поперёк коридора, застило посмертной немой маской. Стекленные, знакомые глаза, цвета зеленого нефрита, впервые за девятнадцать лет, до боли чужие. Глаза моего отца...
Секунда. До ужаса бесконечная.
- Андрей...
На моё плечо упала чья-то рука. Поднял пустой взгляд на врача, успевшего встать, пока я сдался оцепенению.
- Вирус? - всё что мне удалось с хрипом спросить, сквозь ком в горле. Он покачал головой,
- Сердце. - опроверг врач.
Отчего-то подумалось: " Слава Богу". Нет, серьёзно, я чуть не дал себе по роже, за абсурдность мысли. Проведя ладонью по лицу, пытался понять что чувствую, и чувствую ли?... Рациональная часть меня пришла к выводу, что правильно подумал. Первая вспышка вируса едва не унесла жизни 2090 солдат полка, численностью в эти самые 2090. Вторая кончилась летально для 170 человек, включая половину состава командования. Не говоря уже о глобальных подсчётах по гражданскому населению, в том числе планеты всей. Учитывая никчемный запас вакцины, и определённо странно озверевший вирус, сродни чуме, ещё одна вспышка, и мы отправимся к праотцам... Отец...
- Да, твою мать...
Эмоциональная часть меня не выдержала, и с разворота шарахнула в стену локтем. Мужчины не плачут? Конечно нет. Мы просто истерим, материмся, и крушим всё на своём пути.
- Какого хрена у вас происходит? - ворвался в коридор грубый сокрушающийся голос, Тихона, - Сержант, Громов! А ну-ка, отставить!
Интересно, если я сейчас пошлю прапорщика, как долго будет срастаться моя челюсть? Прекратил сыпать проклятьями, и оставил стену в покое. Глубокий вдох.
- Есть. - прохрипел я через силу.
Клим, идущий рядом с Тихоном, едва не запнулся, поднимая глаза, от моего отца на меня, как олень на фары автомобиля. Когда прапор уронил свой взгляд, на отца, тишина стала всепоглощающей. А потом, лично мой словарный запас изрядно пополнился. Тихон, надо полагать, побудил желание записывать за собой, и у всех остальных, когда здание штаба пронзил вой сирены.
Прапор, перекрыл тревогу, ткнув пальцем в грудь Климу,
- Берткович, с медиком! Остальные за мной!
Офицерский состав двинулся за старшим, на данный момент по званию. Я - нет. Маякнул Климу, чтоб он шёл с остальными, сам остался с Романовым и телом отца.
- Громов, мать твою етить! - рявкнул Тихон, - Эта не учебная тревога!
- Да, какого...
Получил леща. Ладно.
- Прийди ты в себя! - прошипел Тихон, - Он уже никуда не убежит, а вот нам стоит поторопиться.
Чуть не втащил прапору. Перевёл дыхание, успокаиваясь. Кинул взгляд на отца, но пошёл за Тихоном и остальным командованием, под оглушающий вой сирен.
А дальше только отточенная механика и минимум мыслей. Команды, оружие, распределение по точкам, в какой-то момент сирены заглохли и наступила тишина. Относительная, но определённо не предвещающая ничего хорошего. Обволакивающая, и зловещая.
Прожектора освещающие территорию части, пронзали вечернее, послезакатное пространство неудобным для взгляда светом.
Кожу холодила, 7,62-мм снайперская винтовка Драгунова СВД, или просто Винни. Мысли о смерти, переворачивали нутро. Нервное напряжение в этой тишине, могло переплюнуть напряжение оголенного провода, ЛЭП.
Но ничего не происходит.
Не происходило, секунду, две три...
