Многие считали, что Ян Алексеевич Горин неплохо устроился. Ещё бы! Директор института математики и теоретической физики - не где-нибудь на Баффиновой Земле, а в Триесте, на побережье Адриатики. Губа не дура у этих учёных - рядом замок Мирамаре, роскошный парк. Неплохое место для научных занятий. И всё же мало найдётся безумцев, согласных поменяться с Яном Алексеевичем местами после того, что произошло однажды в его институте. Но что же там случилось?..
Инварианты Яна
Охранник дал короткую очередь на бегу, не целясь, заскочил за угол и прижался спиной к стене. Перед глазами - силуэт Стрелка, возникший в проломе. Надо же так нарваться в двух шагах от тайника! Какой узкий коридор!.. Попробовать?..
Додумать он не успел - в уши хлестнуло, будто хлыстом. Полетели ошмётки штукатурки. Ах ты ж, курва! Он стал пятиться, прижимаясь к стене, в надежде, что отыщется дверь. Карту он помнил неплохо, но не был уверен, туда ли свернул, спасаясь смерти. Вот засада! Но что поделать, лезешь в тайник Стрелка - будь готов встретиться с ним самим.
Охранник сглотнул слюну. Руки тряслись. Двери всё не было. А ведь пятился-то метров десять, не меньше. Одно хорошо - темно здесь. Тот будет как на ладони, если сунется. Но хрена ли он сунется? Сначала даст пару очередей в темноту из-за угла или бросит гранату. Залечь? Патронов не вагон, но есть пока. Где же сволочная дверь? Нету. Пару шагов - и всё, а то, раком пятясь, недолго и на кровососа нарваться. Неизвестно ещё, кто хуже. Если...
Охраннику почудилось, что на экран легла тень. Сработал инстинкт - он машинально заблокировал игру и погасил изображение. Но сырое подземелье не отпускало: дышалось тяжело, тряслись руки. 'Собачья жизнь', - тоскливо подумал он и повернул голову.
На светлом кафеле - солнечные пятна. За стеклянной дверью - пустая дорога, стриженые кусты, весёленькая черепичная крыша железнодорожной станции Мирамаре. Никого, просто почудилось.
Иваныч - так почему-то все звали охранника, - посмотрел в зеркало, прицепленное к окну для удобства, чтоб, значит, бдить, не отрывая задницы от сиденья. В зеркале пустая дорога, подпорная стенка из тёсаного камня, навес автобусной остановки. Струится над разогретым асфальтом воздух, над кронами акаций выцветшее предвечернее небо. Никого и ничего. И всё равно ведь дверь закрыта.
Иваныч - чёрт его знает, почему все так называют, ведь отчество-то другое, - потянулся с хрустом и решил: надо размяться, раз уж всё равно вывалился из игры. Он встал, неловко стукнув стулом, - в ногах иголки и шея затекла, - подошёл к двери и проверил: так, для порядка. Конечно, заперто.
Иваныч прошествовал вразвалку к другой двери, внутренней; открыл, держась за ручку, и высунулся наружу. Его окатило сухим жаром, запахом сухотравья и стрекотаньем цикад. Сощуриться пришлось - солнце. 'Дерьмо какое!' - подумал он с неожиданным ожесточением и переступил через порог, не отпуская двери.
Три широкие ступени от проходной. Крутым изгибом сбегала по склону котловины дорога: к парковой зелени, к серым спинам институтских корпусов и от них - к зажатой меж двух утёсов бухте. Там-то поди не жарко, подувает с моря бриз. Охранник хмуро глянул на запад, где коронованная голова замка Мирамаре, затем - мельком - на осточертевший маяк и снова на институтские крыши.
- Говорят, скоро всё это кончится, - сказал он вслух.
- Пи-и-тиу! - откликнулся с соседней акации совершенно человеческим голосом дрозд.
- Кончится, - упрямо возразил Иваныч. - Я сам слыхал от Горина, что жизни институту осталось - дни. Физики месяц назад съехали, а математики... Кто это там?
По лестнице Дирака - каково название! эти физики!.. - по узкой лесенке от одного корпуса к другому кто-то спускался, мелькала в прорехах живой изгороди белая фигурка. 'Женщина', - понял Иваныч, но кто из них не разобрал. 'Что она забыла в Галилео? Не торопится. Может, к морю, а может, и сюда. Скоро шестичасовый в Триест. А если на автобус?.. Всё равно, пока она спустится да поднимется, можно найти тайник. Или пускай пристрелят, раз такое дело'.
Охранник хмыкнул, покрутил головой, озирая штильную Адриатику, послал привет крупной птице, заходившей в разворот от солнца, и вернулся на рабочее место. Внутреннюю дверь оставил нараспашку, чтоб не застали врасплох. Никому не полагалось знать, что украшение институтской проходной, эта электронная развалина годится на что-нибудь путное и подключена к Сети. Зачем терминалу системы видеонаблюдения Сеть, Иваныч не знал. Водворившись в сторожке четыре года тому назад, первым делом проверил и с удовольствием убедился, что Сеть есть. Подарок судьбы. Можно было не убивать время на итальянские пейзажи, а заняться любимым делом.
Однако торопиться не следовало. Когда на экране снова возникли осклизлые стены подземелья, охранник первым делом проверил, что патроны можно не беречь. 'Хватит, чтобы отбиться, а дальше посмотрим. Я хотел залечь и подождать Стрелка... О, ё-о!'
Когда игра была остановлена, он пятился, как оказалось, в шаге от двери. Охранник провалился во тьму, будто в колодец рухнул. Крутнулся на месте, не понимая, что случилось, наставил автомата в прямоугольник мертвенного света, потом сообразил: 'Вот же она, комната! Нашлась, подлая!' Осматриваться времени не было. Стрелок ждать не станет. Вот оттуда он явится, слева.
Какой-то рокочущий звук.