Он начал рассказывать мне о той своей прошлой жизни. Иногда в жестком формальном голосе проскальзывали даже теплые нотки. Англичанин медленно прогуливался из стороны в сторону, повествуя о том, как в детские годы его отправили из Америки в Россию, о безмятежном отрочестве и шальной юности, о пшеничных полях, пахнущих свободой, о дремучих лесах, упирающихся отдельными кронами прямо в небо, о добрых нравах людей, по счастью попавшихся на его пути, о том, как такая чужая далекая страна стала для него по-настоящему родной. Он рассказывал русской о России, и это было странно, забавно и захватывающе. С его слов прошлое моей родины предстало совершенно другим, трогательным, добрым, удивительным, не таким, каким пичкали нас учебники. В этой истории не было голодных бунтов и жестокости крепостного права, самодуров-царей и алчной знати. Ему посчастливилось узнать о стране только лучшее, обойдя всю грязь восемнадцатого века. Рассказ о двадцати годах в России от Даниэля прозвучал почти сказкой. Он упомянул, что был высокомерным и самовлюбленным, и носил тогда в себе все возможные пороки, но при этом любит то время больше, чем все остальные вместе взятые жизни.
- Как тебя звали? - полюбопытствовала я о том, что пока еще не всплыло из волн моей памяти.
- Ирвинг, - протянул он задумчиво, похоже переместившись мысленно очень далеко.
'Зеленая вода' - про себя перевела я значение имени, в то время как он, чуть помедлив, продолжил:
- Там я жил в огромном родовом поместье семьи, в которую попал, а пять лет назад случайно нашел здесь старый дом, очень похожий на тот из моего детства в России. Каждый раз приезжая в Швейцарию, я навещаю этот 'памятник прошлого', и тогда мне кажется, что между прошлым, настоящим и будущим есть некие мосты, соединяющие время воедино. Как этот дом. Разные страны, разные века, а дома очень похожи.
- И еще во всех твоих временах я.
- Да, и всегда ты. - Темнота скрывала его глаза, но я точно знала, как именно он на меня смотрит, с оттенком непередаваемой обреченности, подернутой холодком.
- Покажешь мне его? - спросила я шепотом и, не отдавая в том себе отчета, одновременно дотронулась до плеча Даниэля силовым отростком. Я почувствовала плотную ткань пальто, но помимо этого проникла и под одежду, так что ощутила теплую кожу мужского плеча. Его очень удивил вопрос, а еще больше мое действие. Он повернул голову и посмотрел туда, где я все еще прикасалась к нему, естественно, глаза увидеть там ничего не могли. Это вернуло меня в действительность, и я, смутившись, тут же втянула внутрь себя расшалившуюся силу.
- Что ж, пойдем, - совладав с удивлением, произнес он, направляясь к окну.
- Сейчас? - ошарашено уставилась я на него.
- У тебя другие планы на оставшуюся часть ночи? - в голосе сквозила насмешка, я задохнулась от возмущения, но следом прозвучал еще более хамский вопрос.
- Кстати, кто тот мужчина?
- А кто та женщина? - Я вскочила с дивана и приблизилась к нему, изо всех сил сжимая кисти рук.
- А кто ты?
- А ты?
Мы обожгли друг друга злыми взглядами.
- Оденься, - бросил он, в конце концов, - там холодно.
- Обойдусь без твоей сомнительной заботливости, - отрезала я, шаря руками по софе в поисках пальто.
- Забота не при чем, стук твоих зубов может привлечь внимание посторонних, - ехидно процедил он. Надолго нашей цивилизованности в общении не хватало.
- Это далеко? У меня нет с собой кроссовок, - фыркнула я.
- Надеюсь, ты не намерена посреди ночи тащиться туда пешком? - И я вспомнила, что удобная обувь вряд ли пригодится. Скорее всего, мне даже не придется ступать на землю.
- Что же я увижу в темноте?
- Луны хватит, ты все разглядишь.
Я натянула пальто. За спиной почти бесшумно Даниэль открыл окно и, когда я обернулась, уже непринужденно висел с внешней стороны здания. Я было предложила все-таки воспользоваться дверью, но затем прикусила язык, представив реакцию администратора и охраны на входе при виде неизвестного мужчины, не входившего, но теперь выходящего из отеля.
В гостиной, в отличие от спальни, отсутствовал подоконник, и окно вырастало почти прямо из пола. Я заглянула вниз. Совсем не высоко. Куда только подевались прежние страхи. Затем сделала уверенный шаг в воздушное пространство, второй, третий. Даниэль присоединился и, взглянув на его ноги, я заметила, что он даже шагов по воздуху не делает, а просто двигается силой в нужном направлении, оставляя тело в абсолютном покое, как если бы стоял на дорожке работающего эскалатора. Скопировав его действие, я продвинулась на пару метров вперед параллельно земле. Англичанин одобрительно кивнул как учитель, поощряя ученика. В памяти всплыли глупые строчки из детской песни о том, как орлята учатся летать, и я чуть не захлебнулась смехом. Даниэль ускорился, и я, стараясь не отставать, полетела за ним.
