Ну ладно — воровали, теперь сидят. Все нормально, вор и должен сидеть в тюрьме. Общество приняло новость с пониманием и сочувствием, хотя и сдержано: ни кликов одобрения, ни митингов в поддержку справедливой кары. Даже пенсионные бабуси, на здоровье которых в первую очередь посягали воры, в воздух чепчики не бросали. Мол, так и должно быть, все спокойно, все правильно, никаких вопросов.
Вопросы, тем не менее, возникают. Ну, скажем, такой: почему воры?
В нашей цивилизованной стране, как и в прочем интеллигентном мире, действует презумпция невиновности: пока суд не вынес приговор, человека нельзя считать преступником. А тут даже следствие едва началось, но ни у кого ни малейшего сомнения — конечно, воры и есть, сидят за дело. Откуда такая уверенность? Неужели так и не выдавился из нас подлый и трусливый, сталинской выделки, совок: дескать, зря не посадят?
Да нет, тут нечто иное. В поголовной трусости наше общество не обвинишь. Когда вся судебная система наехала на опального олигарха, народ не безмолвствовал: и правозащитники митинговали, и журналисты клеймили «басманное правосудие», и студенты стояли у здания суда с плакатами. А тут свеженьких арестантов без всяких аргументов и фактов скопом зачислили в казнокрады. Почему? Ответ, пожалуй, может быть только один: подозреваемые расплачиваются за все свое бумажное сословие. Чиновник — значит заведомый вор. Принимается без доказательств.
Конечно, это не справедливо. Чиновники люди разные, а количество их таково, что среди этой массы просто не может не оказаться какое-то количество порядочных. Поэтому винить в казнокрадстве и взяточничестве всех, как говорится, огуречным чохом, несправедливо. Но в данный момент меня больше, чем справедливость, волнует иное обстоятельство.
Что такое чиновник? Маленькая деталь государства. Все вместе чиновники как раз и составляют аппарат управления и насилия, именуемое государством. А общественная реакция на арест управленцев из медицинского ведомства лишний раз доказывает, что Россия не любит своих чиновников, не уважает и в их бескорыстие категорически не верит.
Вряд ли в мире есть страна, где народ любит чиновников. Но такую устойчивую ненависть к бюрократии я, пожалуй, нигде не встречал. Случайно ли из всех российских чиновников массовым доверием пользуется один-единственный: президент? И слава Богу, что пользуется, ибо тотальное отвращение к государственным людям крайне опасно для стабильности в стране и вообще для страны.
В начале прошлого века огромная империя развалилась не из-за козней немецких шпионов, а потому, что ее правящий слой, от царя до исправника, был презираем всеми слоями общества. В конце века, в августе девяносто первого, еще более мощная империя большевиков рухнула в три дня из-за такой же всенародной ненависти к правящей партийной мафии — не помог даже колоссальный «административный ресурс», включавший армию, милицию и КГБ. Мы помним, как в считанные дни обрушилась в Румынии жестокая диктатура Чаушеску, как в Ираке разбежалась почти миллионная армия Саддама Хуссейна. В спокойное время чиновничество мало считается с отношением народа — но времена не всегда бывают спокойными.
Арест нескольких чиновников, в сущности, дело рядовое. А вот реакция общества заставляет не только задуматься, но и встревожиться. Разумней и безопасней заняться коррупцией сверху прежде, чем народ займется ею снизу. Русский бунт осмысленным не бывает.
Центральная газета опубликовала на смежных страницах две занятные статьи. Одна посвящена критике телевидения, которое все программы новостей непременно начинает с пожаров и наводнений, будто иных событий в России просто нет. В результате у доверчивых россиян развивается синдром катастрофизма: начинает казаться, что они живут накануне всеобщего краха, в кошмарной стране, где глупо заниматься серьезными делами, строить дома и рожать детей. Критика, надо сказать, справедливая: паникеры голубого экрана постоянно вынуждают нас делать нелегкий выбор между развлекухой бесконечного Петросяна и горой окровавленных трупов.
Однако на соседней странице той же газеты опубликована статья собственного экономического обозревателя, тоже выдержанная в жанре катастроф.
Из статьи выясняется, что в России в прошлом году по сравнению с предреформенным 1990–м была вдвое ниже и производительность труда, и зарплата тружеников. Так что придется приложить немало усилий, чтобы вернуться к благополучию того самого девяностого. При этом автор, надо отдать ему должное, выводы берет не с потолка, он оперирует строгими данными статистики. А как спорить с цифрами? Арифметика наука серьезная: больше в ней значит больше, вдвое значит вдвое…
Если бы такая статья о России была опубликована на острове Маврикий, она наверняка убедила бы тамошних аборигенов. Но мы-то живем не на Маврикии. И прекрасно помним, как роскошествовала Россия в девяностом году.
