Можно их всех, браконьеров, проучить, нужно только как следует за дело взяться.
Охотятся на дикую козу чаще всего загонщиками. Облавой, одним словом.
Делается это с разрешения соответствующих организаций, когда производится так называемый отстрел козлов-самцов.
Для охотника трудности охоты на козу заключаются в том, чтобы не ошибиться и не бахнуть вместо козла в козу-самку.
— Ну, а как ты его в недобрый час разберешь, если оно мимо тебя не ползет, а расстилается, летит, и на мушке оно у тебя одно мгновение, скажите, как ты разберешь, коза или козел?! Привирают те охотники, что говорят: "Я, мол, никогда не ошибаюсь!" — с грустью сказал мне как-то прекрасный, опытный, старый уже охотник, — Ну, и случаются, понятно, конфузы, когда вместо козла смотрит на тебя печальными глазами козочка… Очень неприятное, а к тому же еще и уголовное дело!
Единственный, на наш взгляд, способ не ошибаться, кто мимо тебя летит — коза или козел, такой:
Если вы заметите, что где-то в кустах что-то шелестит, вынимайте кусочек хлеба и, протянув его в руке, кричите:
"Киз-киз-киз!"
Она, конечно, остановится.
Вы сразу и спрашивайте;
"Ты коза или козел?"
Она сразу же вам:
"Я коза! А козел позади меня летит. Туда гляди!"
Ворон тут ловить нельзя! Диалог с козой должен быть стенографически точный, иначе потеряете козла.
Бывают случаи, что козел, остановившись на ваш призыв: "Киз-киз-киз!" — станет перед вами и, чтобы вас обдурить, мекнет басом: "Я коза!"
Но в это время вы успеете заметить у него рожки и бороду, если он не побреется. Но бывают вообще козлы без бороды и без рожков! Тогда уже глядите туда, куда вам ближе! И бабахайте!
Убить козла — это целое событие в жизни каждого охотника.
Случалось и мне убивать.
— Заходите завтра ко мне! — пригласил меня хороший мой знакомый и старый охотник. — Дикого козла постреляем! Имею разрешение!
Я зашел, зарядив ружье "четырьмя пулями",
— Ружье, — говорит мой знакомый, — пока что разрядите и повесьте да идите-ка сюда, садитесь, и поговорим!
Чтобы долго не болтать, убил я тогда чуть ли не целое здоровенное блюдо дикого козла! Ох, и вкусная же дичина! Хозяйка уже стала даже кривиться. А я бью, а я бью!
Какое же благородное животное — дикая коза!
И в лесу, когда стоит, и когда она летит-расстилается, и когда она браконьера разоблачает.
Благородная она и на блюде!
* Ю. В. Шуйский-народный артист СССР, один из виднейших деятелей украинского советского театра, исполнитель ролей Платова Кречета, Галушки в пьесах А. Корнейчука, звонаря Квазимодо в спектакле "Собор Парижской богоматери".
** — "Приезжайте в Звонковое", "В степях Украины" — пьесы А. Корнейчука.
Почему это, когда говорят "дикий кабан", не страшно, а скажут "вепрь", так уж и мурашки забегают по спине и волосы на голове начинают шевелиться?
Оно, может, само слово "вепрь" страшное — клыкастое, угрожающее, хрюкающее.
Вепрь!
На Полтавщине, неподалеку от славного города Гадяча, есть село Веприк. Хотя это и не взрослый "Вепрь", а только маленький, только еще "Веприк", но думается, что колхозникам там, должно быть, все время страшно: что, если малый Веприк вырастет и станет большим Вепрем? Что тогда?
Самый страшный дикий кабан — это бобыль, одинокий кабан, убежденный кнур-индивидуалист, который пристает к табуну, когда свиньи свадьбы справляют. Он тогда своими страшными клыками разгоняет кнуров-парней, а сам усядется затем и хрюкает, чавкает, как когда-то пан помещик на свадьбе у своих крепостных, и ему, как тому пану, принадлежит право "первой ночи".
Дикий кнур-бобыль, которого называют за его огромные страшные клыки секачом, выкармливается так, что становится настоящим страшилищем, сильным и лютым. Собак он своими клыками одним ударом сечет на бефстроганов, а охотник, как только увидит секача, сразу же берет на мушку… дуб или грушу и сидит там тихо, как горлица… И только после уже рассказывает:
— Секача вчера стрелял! Иду, знаете, в камышах, вдруг слышу, что-то сопит! Смотрю, а оно как гора! Я сначала подумал, что это паровоз обтекаемой формы сошел с рельсов и катит по болоту… Приглядываюсьсекач! Я, конечно, не растерялся — в левом стволе у меня жакан, я его в лоб как трахну! Пуля — "дзынь!". Отскочила и около меня — шлеп! Даже сплющилась. Он только головой встряхнул и на меня. Я не растерялся… А когда же я вообще терялся? Да… Так вот я сразу же, значит, схватил финку и к нему! Замахнулся, а он мне и говорит: "Слезай, дядя, с дуба. Зачем ты туда залез?" Да… Я, конечно…
— Постой, постой! Что ты мелешь? Кто говорит? С какого дуба?
— Не перебивай! Я к нему с финкой, ударил его под левую лопатку, как раз против сердца. "Ага, — кричу, — попался! Попался, вепп-ппрррь! Не из таких я, — кричу, — чтоб секача испугаться". Да на него верхом! Сел верхом и держусь за ветку! А он опять ко мне: "Да слезай, — говорит, дядя, кабан к Филипповой балке побег!" А я ему: "Слезать, говоришь? Нет, не слезу, — кричу, — пока не прикончу тебя!"
Тут уже подходит хозяйка дома.
"Может, — говорит, — вы, Стратон Стратилатович, приляжете да поспите?"
