– Боуи! – Его шерсть встала дыбом, зубы оскалены. С ним такое нечасто. Обычно он дружелюбный. – Хватит! Это Хадсон. Хадсона ты знаешь. – Но слова не помогают. Боуи гавкает. Снова рычит. Хадсон делает шаг назад. В груди ощущаю ужас, бросаюсь вперед. Встаю между ними, кладу руку на спину Боуи и аккуратно начинаю его гладить. – Малыш, все хорошо. – Чувствую, как он успокаивается.
Хадсон, нас обходит, глядя с опаской. Только он вышел из комнаты, сузив глаза, смотрю на Боуи.
Он ведет себя так, будто мне угрожает опасность.
Следующие дни проходили одинаково. Я просыпалась рано утром и шла на прогулку, вернувшись, обнаруживала, что сын на пробежке. Большую часть дня он проводил в своей комнате, появляясь за столом или чтобы сказать, что идет гулять с друзьями.
Нет, наше с Хадсоном совместное проживание я представляла себе несколько иначе. По дому столько дел: сломанная дверная петля, на заднем дворе уже несколько месяцев не работает фонарь, надо почистить водосточные сливы, поменять пару москитных сеток, но я не решаюсь попросить. Мать постоянно дергала меня по любому поводу. Ей ничего не стоило составить для меня список дел, а потом все время спрашивать, как успехи. Я дала себе слово, что никогда не буду вести себя, как она, и пока обещание свое держу. Не собираюсь поступать иначе лишь потому, что сын мой уже вырос.
Но как же мне хочется, чтобы Хадсон сделал что-нибудь – ну хоть что-нибудь! – полезное. Пусть и для себя. В последний раз тема работы поднималась, когда он собирался на первую встречу с друзьями. С тех пор он видится с ними каждый вечер, но о работе мы с ним больше не говорили.
Чувствую, что пришла пора.
– Нашел работу? – спросив, я взяла картошку фри и макнула ее в кетчуп. Мы наконец-то зашли в «Сьюзи бургерс», и сидим теперь дома друг напротив друга за кухонным столом среди смятых бумажных пакетов, упаковок из-под кетчупа и кучи салфеток. Последние дни я только и слышу, как в его комнате бубнит телевизор. Но сейчас ведь можно работать и удаленно, вдруг он нашел что-то такое. Надеюсь.
Держа гамбургер, он вскинул плечами, по руке стекает соус:
– Ну, я искал, ничего не подошло.
– А что бы тебе подошло?
Какое-то время Хадсон работал на лесопилке. Еще вроде пару раз был продавцом. Смутно припоминаю: совсем немного он проработал в магазине «Все для дома». В остальном я понятия не имею, чем он занимался последние несколько лет.
Даже не представляю, чем ему хочется заниматься. Единственным увлечением был бейсбол. Он его бросил, и я не знаю, нашел ли что другое.
Сын дожевал. Проглотил. Вытер рот салфеткой:
– Не знаю. Мне нравится работать руками. Надеюсь, с работой у дяди Браунинга все в силе.
– Еще не узнавал?
– Дядя обещал все уладить.
– А что за работа? – спросила я.
– У него своя шахта.
– Шахта? Разве рядом с нами есть шахты?
– Да, рядом с Вистой-Фоллс.
Туда ехать полчаса, не так уж и плохо.
– Она под землей? – Мне жутко при одной только мысли.
– Нет, мам, – он забавно улыбнулся. – Это не угольная шахта. Там в основном добывают глину. Карьер сверху. Не под землей.
Немного успокоившись, я кивнула.
И все же было бы неплохо, помогай он мне по дому. Не хочу давать ему список дел, но от этого, пожалуй, будет толк. И для него, и для меня. Ясно ведь, он не знает, куда двигаться дальше. Пока не попробует, не узнает. Нужно начать. Помню себя: записалась на вокал, стала играть на фортепиано и уже всерьез задумалась о концертах.
А прежде только и делала, что мечтала. Представляла себя певицей: включала на всю катушку магнитофон и танцевала в комнате с расческой в руках. Пару раз пробовалась в мюзиклы – ходила на открытые прослушивания, роли так и не получила. Но на уроках по вокалу я обзавелась знакомствами, благодаря которым потом пела на свадьбах и корпоративах. Чем больше я выступала, тем сильнее мне это нравилось. И получалось у меня все лучше и лучше.
Видимо, и Хадсону нужна такая мотивация.
Мои мысли прерывает телефонный звонок.
– Ну вот. – Хадсон торопливо вытирает пальцы салфеткой и засовывает руку в карман, достает из джинсов телефон – звонок стал громче. Ответив, прикладывает трубку к уху. – Привет, дружище. Чего хотел? – Он сгреб упаковки в кучу, взял в свободную руку и выкинул в мусор. Громко рассмеялся: – Хорошо. Мне нравится! – Все за собой убрав, оторвался от телефона: – Я пойду, – прошептал он. – Спасибо за ужин.
Я кивнула.
– Да. Конечно, я в деле, – произнес он в трубку, выйдя с кухни.
Торможу его, пока не ушел из дома:
– Хадсон, подожди.
Он обернулся в дверях, бровь немного поднята, телефон у уха.
– Вечером в пятницу на ужин придут Кендра и Тео. Хотят повидаться, так что ничего не планируй, ладно?
– Ладно. – Я ожидала чуть более восторженного ответа. Но все же удивлена не сильно.
С того самого дня, как мы с Дарреном узнали, что я беременна Кендрой, наши споры по поводу детей не утихали. Я была бы рада и одному ребенку, но Даррен хотел еще, лучше мальчика. С ним он проводил бы много времени.
