Они сидели в темноте и смотрели на огонь. В бревенчатые стены с той стороны билась пурга, ветер хищно подвывал в узком дымоходе. Совсем рядом, за тонкой перегородкой, перешептывались голоса, слышалось поскрипывание половиц, шорох шагов…
– Мы должны отблагодарить хозяев за гостеприимство, – негромко сказал Хурхас. – Мы должны заплатить за еду и место для ночлега.
– У меня же нет денег, – прошептал Стас. – Зачем ты говоришь это мне? Если надо платить, так плати сам…
На этот хуторок, затерявшийся в пустынных предгорьях, занесенный снегом по самые крыши, они наткнулись совершенно случайно. Здесь жила семья из восемнадцати человек: старики и дети, мужчины и женщины. Их родственные связи были столь запуганны, а имена столь замысловаты, что у Стаса разболелась голова, едва хозяева начали представляться. Зато маг легко всех запомнил.
Их приняли радушно, но было заметно, что Хурхаса хуторяне побаиваются. Да и на Стаса поглядывали искоса: кто такой? чего от него ждать? Тем не менее гостей попотчевали какой-то пресной, но сытной кашей и парным, очень жирным молоком. Пока они ели, на полу рядом с очагом молчаливая хозяйка развернула широкий матрас.
Знаками показала, что их место – почетное место, как объяснил Хурхас Стасу, – в главной комнате, рядом с домашним огнем…
– Им не нужно золото, – маг покачал головой. – Им нужно твое умение.
– Я должен им сыграть?
– Да. Сыграй им и мне. Я хочу послушать, хороший ли ты бард. Может, я зря тебя нанял?
– Ладно.
Уже три дня прошло с того момента, как Стас очутился в этом странном заснеженном мире, а притронуться к гитаре, вынуть ее из футляра все не было возможности. Он соскучился по инструменту, стосковался по музыке и жаждал коснуться отзывчивых струн.
– Сыграю. – Стас положил тяжелый футляр на колени, нащупал замки, отпер. Поднял крышку, расстегнул ремни, любовно извлек гитару.
Хурхас повел светящейся рукой, отгоняя тьму.
– Какой странный инструмент, – сказал маг, – никогда таких не видел.
Стас отложил пустой футляр, пристроил гитару на бедре, долго, тщательно подстраивал струны. Маг, склонив голову набок и прикрыв глаза, слушал мягкий перезвон.
– Ты плохо играешь, – наконец вынес он приговор.
– Я еще не начинал, – сказал Стас.
– А что же ты делаешь?
– Готовлюсь.
– Все равно, ты плохо играешь.
– Почему это?
– Настоящему мастеру не надо готовиться.
– Я-то готов всегда, – сказал Стас. – А вот инструмент необходимо настроить. – Он взял аккорд, удовлетворенно хмыкнул. Спросил негромко, обращаясь к себе: – Что бы этакое вам сыграть?
– Балладу о Равинере, – предложил маг.
– Чего?
– Не знаешь? Тогда песнь о старом Ирванге. Стас прижал струны ладонью, повернулся к магу. Лицо старика светилось – не то отблески трепещущего в очаге огня падали на бледную кожу, не то волшебное свечение сочилось сквозь поры.
– Послушай, Хурхас, я не знаю ваших песен. Давай я сыграю что-нибудь из своего мира. Маг пожал плечами:
– Играй, что знаешь.
Стас, склонив к грифу голову, зажал барэ на пятом ладу. Мгновение выжидал, давая пальцам освоиться, слушая непогоду за стенами. И медленно, спокойно повел мелодию, негромкую, несложную, красивую…
Маг, вытянувшись, замер. Казалось, он не просто слушает – он впитывает звуки, поглощает мелодию, усваивает ее всем телом. Он словно бы закаменел, очарованный музыкой…
Стас прекратил играть. Звонкий флажолет угасал в тишине. Даже буря, казалось, утихла, слушая умирающую ноту.
– Что это было? – благоговейно прошептал Хурхас.
– “Лед Зеппелин”, – ответил Стас.
– Ты лучший бард из всех, кого мне приходилось слышать, – выдохнул маг, восхищенно качая головой. Стас немного смутился:
– Я, конечно, не мастер, но кое-что умею. И это не самая сложная вещь…
– Сыграй еще.
Из темноты выплыло бледное лицо. Хурхас поднял глаза на подошедшего хозяина, пригласил:
– Садись, Витрастим, послушай моего барда. Зови всех.
Стас негромко начал “К Элизе” Бетховена. Вновь маг вытянулся, жадно слушая музыку. Хозяин, присев в кресло перед очагом, закрыл глаза и медленно шевелил губами. Он словно пробовал мелодию на вкус.
Потом был Бах, токката ре-минор. Стас сам делал переложение этой красивой вещи для гитары.
Затем “Дар Стрейтс”, снова Бетховен и “Металлика”.
Слушатели напряженно молчали, и Стас физически ощущал, как они боятся пошевелиться, упустить ноту, нарушить гармонию, потерять мелодию. У этих людей никогда не было ни радио, ни телевизора. Они не посещали театров и филармоний. Музыка была для них настоящим волшебством, чудом, и она оказывала на них поистине магическое действие…
– Хватит, – негромко сказал Хурхас. – Хватит на сегодня. Хватит…
Стас поднял голову.
Фигура мага мягко светилась, сам он блаженно улыбался, уставившись на танцующий в очаге огонь. Вокруг сквозь тьму проступали пятна лиц – впадины глаз и ртов Залиты густым мраком, складки и морщины очерчены тенями.
Стас послушно отложил гитару.
Зачарованные люди приходили в себя, бесшумно поднимались, незаметно, так же как и пришли, расходились.
– Благодарим, – шелестели голоса. – Благодарим… Последним ушел Витрастим. Он встал, склонил голову перед гостями, сказал:
