Бизнес. Карьера. Светская жизнь. Заниматься воспитанием троих отпрысков некогда ни телеведущей Джейми Уитфилд, ни тем более, ее вечно занятому мужу. А психологи твердят, что детям необходимо мужское внимание… Многоопытные подружки с Парк-авеню дают совет — нанять няней… мужчину! И тогда в доме появляется начинающий литератор Питер Бэйли. Он молод и обаятелен, добр и остроумен. Его обожают дети. Им восхищаются все знакомые. Его нельзя не полюбить… и вот это — хуже всего! Потому что несчастная Джейми с каждым днем все больше подпадает под власть очарования «своего прекрасного няня». Уволить его? Уехать в путешествие? Уйти в работу? Или, наоборот, объясниться ему в любви? Надо что-то решать!
Если вы хотите полюбоваться на богачей, ведущих себя как богачи, подъезжайте к трем часам в любой рабочий день к школе Сент-Генри для мальчиков. Ничто так не сводит с ума людей с достатком, как общение с другими людьми, достаток которых может оказаться больше, чем их собственный. Вот почему такое простое действие, как привезти ребенка в частную школу и отвезти его обратно, приводит их в столь возбужденное состояние. Это шанс показать себя и свой «товар» и дать понять другим родителям их место, а именно — их «позицию» в линейке самых богатых людей.
Я очень торопилась, чтобы успеть на дневной матч, в котором должен был играть мой сын, но кавалькада черных джипов, мини-фургонов и машин с шоферами растянулась на целый квартал передо мной. Пусть я пропустила очередное совещание на работе, но не прийти сегодня я не могла. Перед школой, на улочке, обрамленной с обеих сторон деревьями гинкго и белыми особняками, уже собралась толпа. Я взяла себя в руки и нырнула в родительское море: папаши-банкиры в дорогих костюмах отдавали распоряжения по телефону, мамаши щеголяли модными солнечными очками и доведенными в спортзале до совершенства фигурами; многие держали за руки своих нарядных крошек. Эти дети играют важную роль в вечном соревновании между родителями; их выводят на прогулки в нарядных платьицах, таскают к учителю французского, а оттуда на занятия по виолончели и обсуждают их достижения, словно речь идет о племенном скоте на сельскохозяйственной ярмарке.
В стоящей перед школой машине с опущенным тонированным стеклом один известный косметический магнат лениво просматривал заметку о себе в разделе светской хроники. Рядом с ним сидела его четырехлетняя дочка и смотрела «Сказочную страну Барби» на экранчике, прикрепленном к потолку машины. На переднем сиденье няня в накрахмаленной белой форме терпеливо дожидалась, пока он скажет ей, что пора идти забирать его сына.
В нескольких метрах от него из задней двери пузатого серебристого «мерседеса» на тротуар уже опускалась нога в туфле из зеленой змеиной кожи с восьмисантиметровым каблуком. Шофер помигал мне желтыми фарами. Потом я увидела коричневую твидовую юбку, облегающую стройные бедра, и, наконец, показалась женщина лет тридцати с небольшим. Она встряхнула светлыми волосами, ожидая, пока водитель обежит вокруг машины, чтобы подать ей руку.
— Джейми! Джейми! — закричала Ингрид Харрис, замахав рукой с ярко красными ногтями, и десятки золотых браслетов зазвенели, соскользнув к локтю.
Я прикрыла глаза от блеска.
— Ингрид, я тебя очень люблю, но не сейчас. Я бегу на матч Дилана.
— Джейми, я тебя искала!
Я нырнула в толпу, не сомневаясь, что она пойдет за мной.
— Джейми! Подожди! Пожалуйста! — Ингрид догнала меня, оставив водителя разбираться с ее вопившими в машине сыновьями. Она тяжко вздохнула, как будто пятиметровая прогулка от «мерседеса» ее измучила. — О-о-о-ох. — Не забывайте, эти люди стараются ступать на землю как можно реже. — Слава богу, что ты вчера вечером была дома.
— Да ничего особенного.
— Генри так тебе обязан, — сказала Ингрид. Силач шофер по очереди вытащил ее сыновей из машины, бережно опустив каждого на тротуар, словно складывал яйца в корзинку.
— Четыре таблетки успокоительного!
Генри собирался уезжать с клиентами поохотиться (в десять вечера убрать шасси — и в Аргентину), и он просто с ума сходил.
— Джейми! — А вот это уже голос по-приятнее: моя подруга Кэтрин Фицджеральд. Она ездила сюда из Трайбеки и носила джинсы и французские кроссовки. Мы с ней выросли не в Верхнем Ист-Сайде и потому привыкли сами открывать двери. — Давай-ка пробираться вперед.
Только мы двинулись вверх по мраморной лестнице, как к тротуару подъехал белый джип «Кадиллак-эскалада». Даже за тридцать метров было видно, что в машине сидят дети бизнес-магната. Наконец, джип остановился; из него вышел аристократического вида водитель в котелке, обошел машину, чтобы открыть дверь, из которой выбрались четверо детей Макаллистеров с четырьмя нянями-филиппинками: одна няня — один ребенок. Няни все были в белых брюках, белых туфлях на резиновой подошве и белых блузках медработников, как в передаче «Дора-исследовательница». В этой компании было столько детей и нянь, что, поднимаясь друг за дружкой по ступенькам, они были похожи на сороконожку.