Няня для трудного папы полностью

Она опять кивнула, проговорила:

– Спасибо.

– Арин…

Может, он и не хотел сказать ничего особенного, а собрался, например, спросить, какие у них планы с Евой на сегодня – не сидеть же все каникулы дома, даже если гулять можно и во дворе – но сердце почему-то ускорило ритм, и чувства смешались: волнение, надежда, досада. Арина оглянулась на выход, будто проверяла пути к отступлению, намеревалась сбежать, и едва не вздрогнула.

В дверном проёме обрисовался Макар. Он сладко зевал прямо на ходу, жмуря сонные глаза и пятернёй откидывая назад съехавшую на лоб чёлку, а когда заметил, что в столовой оказался не один, глянул пронзительно из-под руки, сначала на присутствующих, потом на стаканчики на столе, будто те что-нибудь могли ему объяснить.

– А тебе кофе с молоком, – словно и не отходил от разговора про раф, невозмутимо продолжил Котенков. – А Еве какао с зефирками. Они там в пакете. Можете тоже себе добавить. И ещё булочки всякие. На завтрак. – И заключил: – Хорошо иметь собственные кофейни.

Словно, будь они не собственные, в них не зайти и не купить всё то же самое. Или ему никак не удержаться, чтобы не похвастаться, презентовать себя в выгодном свете? Но разве же это главное? А не то, что утром, пусть и не приготовил сам, а привёз – завтрак для всех. И для неё тоже. Просто за компанию? Или всё-таки…

– Ты что, уже с утра съездил куда-то? – поинтересовался Макар критично и немного недовольно, плюхнулся на стул, потянулся за стаканчиком и за пакетом из крафт-бумаги, на котором, кстати, тоже красовалась довольная мордаха котейки, желающего, судя по надписям, всем хорошего дня и приятного аппетита.

– Ну да. А что делать? – Котенков развёл руками. – Зато до вечера я абсолютно свободен. Почти. Надо разобраться с кое-какими документами, но это я могу и из дома. – И посмотрел на Арину.

Хватит! Достаточно уже гадать, что означают эти его взгляды, действия и обращения.

– Пойду, проверю, как там Ева, – проговорила она. – Может, тоже проснулась. – И всё-таки смылась из столовой, хотя бы на время.

Так гораздо проще. И, наверное, Арина зря согласилась пожить здесь. Надо возвращать к прежнему распорядку: уезжать домой – ну и что, что всего лишь на ночь и по сути это бессмысленная езда туда-сюда и трата времени. Зато и хоть какое-то ощущение свободы. Пусть и не прямо сейчас, а как только вернётся Оксана Григорьевна. Уж десять дней Арина как-нибудь продержится, тем более сейчас уже, можно считать, пошёл второй.

Ева не спала, но тоже валялась в кровати, всё ещё сонная, чуть насупленная, невероятно уютная и трогательно-хрупкая. Арина легонько потормошила её, пообнимала, потом они повалялись в кровати вместе, дурачась с плюшевым мишкой, который дребезжащим мультяшным голоском бодро и с выражением рассказывал наивно-сентиментальный стишок:

Как мне хорошо с тобой

Летом, осенью, весной

Дарю тебе любовь мою,

Надеюсь, верю и люблю.

Под конец он к тому же изображал поцелуи, смачно выдавая: «М-ма, м-ма, м-ма». Вот от них они и уворачивались по очереди, когда одна была за мишку, а другая за предмет его воздыханий и громко хохотали, так что даже не сразу заметили, как в комнату вошёл Котенков.

– Да у вас тут весело. А я подумал что-то случилось, раз вы так долго не появляетесь. Да и кофе с какао скоро остынут.

Он шагнул к кровати. Арина торопливо вскочила, стараясь не смотреть на его лицо, чтобы опять не разгадывать значение выражения.

– Да, уже встаём и идём.

Потом они вчетвером сидели в столовой, завтракали ещё тёплой выпечкой. Зефирки для какао, кстати, тоже оказались не самыми обычными, а в виде следов от кошачьих лапок. Ева по-честному разделила их на всех поровну. Правда отец большую часть своей доли вернул ей назад, оправдавшись, что не любит слишком сладкое, и парочки ему вполне хватит. И если бы не его взгляд, который Арина слишком часто ловила на себе, всё было бы просто прекрасно.

А вечером… вечером они все вместе готовили ужин.

Арина, конечно, вызвалась сделать его сама, хотя и переживала, что после Оксаны Григорьевны её стряпня всем покажется слишком простой и даже убогой, а варить или жарить покупные пельмени, как в случае с Макаром – ну вроде бы совсем уж неприлично. Котенков предложил что-нибудь заказать. Но Макар с Евой, будто мысленно договорившись, заявили, что тоже хотят готовить сами – вместе с Ариной – но чего-нибудь необычное.

Выбор как ни странно пал на японское карри с курицей и рисом на гарнир.

Рецепт добыли в интернете, курица нашлась в холодильнике, и пока Арина с Евой варили её, Котенков с Макаром сгоняли в магазин за прочими ингредиентами из списка. Потом вместе чистили и резали. Котенков даже всплакнул над репчатым луком. Развернулся – так странно, сам улыбается, а по суровой мужской щеке бежит слеза – шмыгнул носом и спросил:

– Никто не вытрет?

И в который раз посмотрел на Арину. Макар тоже на неё посмотрел, по-своему – чуть исподлобья, с пристальным любопытством. А вот это совсем ни к чему.

– Я, я, я! – вызвалась Ева, а Арина всего лишь выдала ей салфетку и вспомнила запоздало: